— А хорошо бы вспомнить, Герман Петрович, потому что отчетов-то и нет. А это ай-яй-яй как нехорошо. Нецелевое использование, растрата государевых денег. Лет на восемь потянет, а уж если это неоднократно…
— Да вы что? Я все отчеты сдал! — Холодок, пробирающий спину, теперь схватил грудь стальной хваткой.
— А они где-то потерялись, — ироничным тоном произнес мужчина и виновато приподнял брови. Актер из него получился никудышный. Герман сразу сообразил, что так внезапно потеряться давно сданные отчеты без чьей-либо помощи не могли.
— А тут, как назло, студент повесился. Следы заметаете?
— Д-да вы что? — задыхаясь от возмущения, выдавил Герман.
Слова человека из органов звучали уже не как предложение выгодного сотрудничества, а как ультиматум. Герман осознал, что попался в ловушку, искусно расставленную и закамуфлированную.
— Послушайте, но у меня есть права! И как это… презумпция невиновности…
Мужчина ухмыльнулся, откинулся на спинку стула.
— Конечно, есть! Но и у нас есть доказательства. Я прямо сейчас могу задержать вас…
Герман молча смотрел на собеседника, и тут в голове промелькнула мысль. И снова на уровне инстинкта пальцы начали выбивать размеренную дробь о деревянную поверхность стола.
Перстень засверкал, камень ожил и засиял, словно подсвеченный изнутри. Как удары метронома, били желтоватые ногти, а Герман пристально смотрел в глаза статному человеку с военной выправкой.
Наконец тот погрузился в монотонный ритм, глаза утратили металлический блеск и не отрывались от руки Германа. Постепенно он перехватил ниточку сознания собеседника полностью в свою власть.
— Вы меня не задержите, — начал медленно выговаривать Герман, растягивая слова под ритм ударов. — Сейчас я встану и уйду. А вы будете сидеть здесь, пить чай. Сидеть и пить чай.
— Пить чай, — повторил мужчина.
— Я уже ушел. И вы не знаете, куда. Вы будете сидеть здесь. Сидеть здесь, понятно?
— Сидеть здесь, — с застывшим лицом произнес собеседник.
Герман выскочил из кабинета, на проходной снова пустил в ход перстень, чтобы его выпустили из здания. На улицу он вылетел пулей, поймал попутку, перегородив ей дорогу своим телом. Благо самая крайняя полоса заставлена припаркованными машинами, и водитель, выруливая, еще не успел как следует поддать газу.
Что делать? Куда бежать? В висках пульсировали только эти два вопроса. Сколько еще фээсбэшник так просидит, он не знал. Главное, чтобы никто больше за ним не следил. Но куда ему сейчас идти?
Человек из органов пришел в себя, обнаружил, что остался в кабинете один, но не больно-то удивился такому повороту. Он невозмутимо поднял телефонную трубку, набрал номер и проговорил:
— Все подтвердилось. Ему удалось уйти. Да. Надо брать. Готовь группу.
А между тем случайная попутка увозила Германа в иллюзорную даль свободы.
Тем временем загнанным в ловушку чувствовал себя еще и молодой следователь Гришин. Новость о том, что его дело передается в ФСБ, совсем не порадовала. Мало того, что самого дела-то и нет — что передавать? Так и расследование это уже захватило его, и отступать он не хотел.
Арбузов был на месте, потягивал «беломор», сидя за столом, и рассматривал пыльные узоры на противоположной стороне.
— Павел Геннадьич, — сразу же с порога начал Гришин, — дело забирают. Вы слышали?
— Да, — спокойно ответил Арбузов, — и не только твое, кстати.
Гришин не смог скрыть удивления.
— Как? Что они о себе возомнили? А вы что?
— А я подготовил все для передачи.
— Но как же? — воскликнул Гришин. — Ведь мы напали на след.
Арбузов посмотрел на молодого следователя невозмутимым взглядом.
— У меня уже столько дел было, которые приходилось передавать в ФСБ. Это не первое и не последнее. Заняться и так есть чем. Тем более что до пенсии мне совсем ничего осталось. На мой век хватит приключений. Такие вот кренделя.
Горячая натура молодого следователя не смогла скрыть тень осуждения, пробежавшую по его лицу. Арбузов — следак опытный, заметил сразу.
— Хм, не пропажей ли дела объясняется твое рвение? — с нескрываемой усмешкой спросил Арбузов.
— Я уверен, что оно у Темного, — бросил Гришин, — и вы же знаете, что не только в этом дело.
— Знаю или не знаю, да только решить эту проблему ты должен как можно быстрее. Иначе, сам понимаешь, черная метка на всю оставшуюся жизнь. А карьеру, как я понимаю, ты под удар ставить не хочешь.
— Как решить? Забраться к нему в дом? Вы сами знаете, что оснований на это нет.
Арбузов загасил окурок в посеревшей от табака стеклянной пепельнице, заложил руки за голову и откинулся на спинку кресла. В кабинете стоял все тот же крепкий духан от въевшегося в стены табачного дыма.
Гришин стоял недалеко от порога и смотрел на опытного следователя сверху, не скрывая удивления такому спокойствию. У него никак не укладывалось в голове, что следак вот так запросто может отдать свое дело. И уж тем более радоваться этому. Арбузов, как ему показалось, испытывает даже некоторое облегчение. А по мнению Гришина, он просто сдался. Иначе как ленью он такое объяснить не мог.
