Солнце еще заглядывало в кухонное окно, и спортивная стрижка следователя переливалась золотыми оттенками, отчего он казался совсем юным и не по возрасту хмурым. Герману подумалось, что Гришин не так далек от его студентов. Почти ровесник им. А сам Герман вполне мог бы его учить. Какие-то отголоски отеческого чувства пронеслись в душе. Ведь он не враг ему. Но как же это объяснить?
— Я могу вас арестовать прямо здесь, — продолжил Гришин, — вы совершили преступление.
— Вы тоже, — спокойно ответил Герман.
Гришин приподнял брови, и Герман продолжил:
— Я полагаю, ордера у вас нет, а значит, и проникновение в жилище незаконное. На каком основании вы вломились ко мне домой? И как?
Молодой следователь усмехнулся. Что ж, этот преподаватель не так глуп. И где-то в глубине души уже начинал нравиться Гришину.
— А это, как вы говорите, не для протокола, — Гришин оживился, — так давайте не для протокола. Зачем вы украли дело?
— Я же вам объяснял, что хочу разобраться. Вы бы мне все равно ничего не сказали. Ведь так? Тайна следствия…
— Ну предположим.
— А мне нужно было понять, что происходит. Да я бы вернул вам его. Я хотел… Не успел просто.
— Ну да, хотели. — Гришин окинул взглядом кухню, потом пристально посмотрел Герману в глаза и сквозь зубы процедил: — Вы хоть понимаете, что это такое, когда пропадает дело?
— Наверно, не настолько…
— Да уж, вы вообще не понимаете. И что? Разобрались?
— Нет. Я же говорил вам, там нет ничего… Ну кроме того, что Олега все-таки убили.
Герман немного успокоился. Что-то подсказывало ему, что уже никто в квартиру не ворвется и следователь напуган не меньше его. Опасности от Гришина он не ожидал. Наоборот, готов был выложить ему все, что знал. Да только чем он поможет? Герман присел на стул у противоположного края стола так, что теперь они оказались напротив друг друга, глаза в глаза.
— Там все на месте? — спросил Гришин, указывая на папку.
— Да, — кивнул Герман, — можете проверить.
— У вас есть кто-нибудь из знакомых с красным авто? — вдруг задал Гришин вопрос, который показался Герману странным.
— Д-да не знаю, — Герман пожал плечами. Подобного вопроса он не ожидал и даже немного растерялся. — А что?
Гришин вздохнул. Он, конечно, мог ничего не говорить. Да и дело это уже не его. Но что-то в Германе было, что-то такое человечное, чего он не разглядел сразу, — неравнодушие. Следователь допрашивал разных преподавателей, и все они охали и сокрушались, но ни у кого в глазах не читалось истинное сочувствие. Все они хотели одного — поскорее забыть это происшествие, которое темным пятном ложится на их вуз, омрачает им день, портит настроение. Гришину казалось, что все эти взрослые люди жалеют себя, а судьба парня им безразлична. Ну поохают еще на кухне, пообсуждают по пьяной лавочке, что был вот такой дурачок, в петлю залез. Но на этом и все. Никто не хотел узнать, что же случилось. А этот Темный хочет. Гришин только сейчас увидел, что у этого единственного преподавателя, который сидит напротив с понурой головой, действительно болит сердце за безвременно ушедшего. И любые подозрения рассеялись.
— В обоих делах, и в убийстве дяди вашей жены, и в деле Мартынова, есть свидетельские показания, в которых фигурирует красная машина. Номеров никто не помнит. И, возможно, это никак к делу не относится. Но вот что интересно… Красное авто все-таки нашли…
И Гришин поведал про загадочную красную находку — этой новостью недавно поделились с ним коллеги, словно анекдотом из жизни. Конечно, следствие никак не могло проигнорировать свидетельские показания. И хотя номеров никто не запомнил, но, как говорится, из песни слов не выкинешь. Пришлось искать красную машину. Камера видеонаблюдения, что установлена на подъезде Константина, к сожалению, решила в тот убийственный вечер сломаться. Уж неизвестно — просто так или чьими-то стараниями. И пришлось бравым оперативникам, не жалея сил, изучать все автомобили, припаркованные во дворе. Наблюдали несколько дней, выявили закономерности — кто, где и когда. К кому любовник приезжает, кто в гости наведывается, а кто живет, кто арендует. Опросили жильцов. И тут в соседнем дворе обнаружилась одна, как раз красная, которая стояла колом все эти дни. Никто за ней не приходил, соседи ее видели, но чья — не знали. Пробили по номерам — принадлежит мужчине, который проживает в другой части города. Да еще к тому же не так давно продал свою «малютку» какому-то «русскому греку», как он выразился. А сейчас ведь с номеров не снимают. Можно кататься сколько влезет со старыми номерами, и ничего. Пришлось машинку вскрыть. «А там документы — есть же индивиды! — Гришин даже хохотнул с чувством, — это как надо бояться посеять, чтобы хранить их в машине? Вот ведь угонщикам какой подарок! Прямо ключ от квартиры, где деньги лежат, на блюдечке с голубой каемочкой!» Но самое в этой истории интересное — полис ОСАГО, который выдан на Темную Марину Владимировну.
— И вы хотите сказать, что не знали? — завершил Гришин многозначительным вопросом.
Герман изумленно покачал головой.
