Однако Алиса не исполнила его просьбу, вместо чего отвесила суицидальному юноше мощнейшую оплеуху. У Владика от нее звон пошел по всему организму, от головы до копчика. Видимо, Алиса пыталась взбодрить его таким вот образом, но получилось у нее скверно.
– Соберись! – прикрикнула девушка. – Ты мужчина или кто?
– Уже и не знаю, – возрыдал Владик. – Я так давно одинок. Когда-то у меня была невеста, Мариночка, я ее так любил, так любил…. Но ее отняли у меня, и с тех пор живу, не ведая ласки и нежности. А еще….
Как всегда, процесс излияния души на посторонние уши обернулся у Владика цитированием жалобной книги наизусть. Коснувшись одной болезненной темы, то есть тотального одиночества и отсутствия в жизни даже намека на секс или хотя бы его возможность в перспективе, Владик, не будучи в силах удержать поток сетований, пошел вываливать одно за другим. Алиса вначале пыталась слушать и сочувствовать, затем даже она перестала что-либо понимать. Владик к тому моменту уже добрался до таких вещей, которые, казалось бы, вообще не касались настоящего момента ни прямо, ни косвенно. Стал жаловаться, что целый месяц выбивал из мобов особый тип руды для улучшения двуручного топора, но из необходимых десяти кусков добыл лишь три.
– Сколько можно-то? – стенал мученик. – У меня от круглосуточного фарма все руки и попа в мозолях были, здоровье пошатнулось, нервы стали пошаливать. Это если по три куска в месяц добывать, а мне десять надо, то три с лишним месяца в таком режиме жить. Да я ведь натурально погибнуть мог, все к тому и шло. Что за фашисты эту игру придумали?
– Владик, ну ты так-то не убивайся, – уговаривала его Алиса, успевшая крепко пожалеть, что получила это задание. Сейчас бы стояла со всеми на стене, готовилась к подвигам, а теперь вон чего.
– Не убиваться? – ужаснулся Владик. – Да как же не убиваться, если без улучшения топора мне босса не пройти?
– Давай сейчас думать о настоящем, – взмолилась девушка. – Меня Цент послал, думал, что здесь подкоп.
И тут Владик вспомнил еще кое-что. А именно, зачем вообще он явился на склад. Сколько времени он находился в обжористом забытье, Владик не ведал, но было ясно, что довольно долго. Не мог же он поглотить все содержимое склада в мановение ока. А это означало, что Цент до сих пор не получил свое пиво. Трудно было даже представить, в какой ярости тот пребывает.
– Ты не могла бы выполнить одну мою просьбу? – слезно спросил Владик.
Алиса нахмурилась. Не так давно она уже согласилась выполнить одну просьбу, и вот чем все кончилось – сидит в темной коморке в компании истеричного юноши-переростка, и слушает исторгаемые им бредни. Но Владик сделал такие большие влажные глаза, такое тошнотворно-беспомощное лицо, что язык не повернулся ему отказать.
– Хорошо, – вздохнула девушка. – Что ты хочешь? Но только давай без всяких непристойностей.
– У меня ничего такого и в мыслях не было, – соврал Владик, потому что на самом деле было, и немало. С тех пор как он познакомился с Алисой, та прочно заняла место в его личном пантеоне объектов похотливого воздыхания.
– Отнеси, пожалуйста, пиво Центу, – сказал он, протягивая ей две банки.
– А сам не можешь? – удивилась Алиса.
– Да я, это самое…. У меня есть еще одно секретное задание. Тут подкопа не было, но надо в другом месте посмотреть.
– Ну, ладно, давай.
Алиса протянула руку, но взять пиво не успела, потому что в следующий миг мир взорвался немыслимым грохотом. Все орудия крепости, от скорострельных пушек до персонального автоматического оружия, одновременно заговорили на языке мирового общения. Девушка от неожиданности уселась на попу, Владик, ввергнутый грохотом в ужас немыслимый, наделал в доспехи. Теперь все было неважно, ни пиво, ни ожидаемая кара со стороны изверга. Мучиться оставалось недолго.
Трупы пошли в атаку дружно и со всех сторон. Их волны накатились на сетчатое заграждение, и ожидаемо смели его за считанные секунды. Кто-то из зомби запутался в колючей проволоке, но остальные не обратили на это внимания, и бодро зашагали по телам своих соратников прямо на минные поля. Заряды начали рваться один за другим, разнося мертвецов на куски, но существа, не ведающие страха, даже не замедлили хода.
– Да чего мы-то ждем? – закричал Цент. – Огонь!
