Алиса шарахнулась от бортика и резко развернулась. Герой ее грез, успев переодеться в домашнюю одежду – свободные штаны и красную рубашку, стоял совсем рядом, ближе, чем допускали хоть какие-то правила приличия в такой ситуации, и пялился на нее без капли смущения. Правда, и вожделения не испытывал. Скорее, раздражение и опаску, о чем свидетельствовал магический огонь в его руках. Примерно так Маркус смотрел на болотных тварей, которые чуть не сожрали Луизу, да и на зубоскала, если подумать…
– Руки от нее убрал! И отвернулся! – раздался второй голос, неуловимо отличимый от голоса герцога. Мягче, что ли? Или просто взрослее… Алиса даже не сразу поняла, откуда он исходит. И только потом увидела – отражение герцога жило своей жизнью. И сейчас за стеклом был не Маркус Безымянный, а ее друг детства Марк Гречихин.
***
Странное это было зрелище: Маркус и Марк, герой истории и его прообраз, стоящие друг напротив друга. Похожие как две капли воды, но неуловимо разные: у них отличались мимика, жесты, манера речи. И цвет глаз, конечно: у злодея он был насыщенно-алым, всё по книге. Но даже закрой мужчины глаза, Алиса не перепутала бы – от того, кто вошел в ванную, веяло леденящей тьмой. Одно его присутствие угнетало. Ребенок, родившийся на проклятой земле, априори не мог быть обычным.
Марк тоже обычным не был – этот упрямец совсем не думал о себе! Кто бы еще так отчаянно пытался разбить зеркальную поверхность? Увы, он так ничего и не добился.
– Не двигайся, если не хочешь, чтобы твоя ведьма пострадала. Не знаю, как ты завладел моим телом, но, похоже, всё вернулось на круги своя, – убедившись, что отражение безобидно, Маркус с видимым удовольствием сжал и разжал пальцы. – А с
– Тронь ее хоть пальцем, и я тебя зубоскалам скормлю! – зарычал от бессилия Марк, прижавшись к зеркалу с другой стороны.
– Ну-ну, попробуй.
Герцог без предупреждения бросил в Алису огненный шар. Огонь только опалил кожу, не причинив ей вреда, но, кажется, промахнулся маг специально. Решил посмотреть на их реакцию.
Ее-то реакция была вполне нормальной: Алиса пискнула и ушла под воду. Хотела бы она сказать, что не успела испугаться и, подобно бойкой героине, огрела герцога полотенцем и выставила из ванной – о, таких сюжетов она могла написать с десяток! Но на деле она пошевелиться боялась, чтобы не спровоцировать припадок ярости. Пусть Маркус не был злом во плоти, но жизнь в темных землях научила его не доверять безобидной внешности и бить на опережение. В другой раз он мог и не промахнуться.
– Вылезай из воды, иначе следующей будет молния, – холодно предупредил герцог, и Алиса поспешно вынырнула, стуча зубами от страха. Сама же сжала их, бросив взгляд на Марка. Пришлось напомнить себе, что герцог всего лишь персонаж книги,
– Я могу хотя бы одеться?
Он подхватил халат одной рукой и презрительно кинул ей, всем видом демонстрируя, что нагота его не волнует. Надевать мокрую тряпку в воде было не слишком приятно, но лучше так, чем стоять перед мужчиной голой. Перед двумя мужчинами, если быть точнее.
– Хорошая благодарность за спасение жизни. Надо было оставить тебя на эшафоте, – в сердцах сказала Алиса, выбравшись из бассейна и снова дрожа, уже от холода.
– А я просил?! – окрысился Маркус. – Всё могло закончиться там, на площади. Должно было закончиться там! Жалких пару минут, милосердный удар – и я бы наконец избавился от этих мыслей и терзающей меня боли. – Он сжал кулак у груди. – Но вот она снова перед глазами, в чужих объятиях, счастливая!
– Луиза?
– Да, моя Луиза. Хотя, моей она никогда не была, – он горько усмехнулся, катая ее имя на языке. – Луиза. Одно имя сводит меня с ума. Знаешь, каково сходить с ума и ничего не уметь с этим поделать?
Он почти сорвался на крик, и Алиса сжалась, ожидая очередной вспышки гнева. Она хорошо понимала. Это была ее задумка: темные земли меняли всё, в том числе извращали любовь, если она не находила отклика. И первая любовь Маркуса стала одержимостью, вытащив на свет всё самое мерзкое, что жило в его душе. Алчность и желание обладать стали так сильны, что он был готов держать Луизу в одиночестве взаперти от всех, чтобы ее не касался даже чужой взгляд.
Признаться честно, на бумаге это выглядело не так страшно, как вживую.
– Я ненавижу тот день, когда встретил ее, и хочу вытравить его из памяти, – пробормотал Маркус, и его рот искривился в жалкой насмешке над самим собой. – И я молю богов, чтобы они позволили мне еще раз увидеть Луизу. Всё, чего я жаждал там, на эшафоте, быть рядом с ней до последнего вздоха! А теперь?..
– А теперь ты живой и последний вздох можешь не испускать. Выглядит отлично, – вмешался Марк. – Помереть злодеем – так себе финал, не считаешь?
– Да что ты понимаешь? Мне незачем жить, если она. Не. Моя!
