Чуть понятнее стало, лишь когда он увидел в напольном зеркале отражение себя самого. Вернее, Маркуса Безымянного. Герцог с мрачным видом зашел в незнакомый кабинет, бросил злой взгляд на зеркало, но рассмотреть комнату Марк не успел – Маркус тут же набросил на раму куртку, и отражение исчезло.
Выходит, он знал, что за ним наблюдают?
С этим стало проще жить. Вряд ли Маркус стал бы прятаться от мертвых, а значит, был шанс вернуться. Выждать момент и напасть. Прижавшись к зеркалу и наблюдая в крохотную щелку между рукавом и поясом, Марк слышал, как герцог шуршит бумагами на столе, отдает распоряжение насчет длани и ужина, расспрашивает служанку о новой хозяйке: что спросила, что потребовала? Похоже, скромный характер герцогини стал для него сюрпризом. Фразу: «И никаких драгоценностей и богатых нарядов?» – он повторил дважды. Болтливая служанка попросила быть помягче с молодой супругой, но Маркус процедил, что разберется сам, без чужих советов.
И всё же того, что герцог ворвется к Алисе в ванную, Марк не ожидал.
Алиса испугалась, но сумела как-то с собой совладать. Подобно леди Годиве держалась достойно полученному титулу. И пробила-таки брешь в ледяной броне – настоящие эмоции герцога: боль, злость, горечь затопили и Марка, заставляя задыхаться в зазеркалье. Значит, в тот раз, когда Луиза попросила всё забыть, боль тоже испытывал Маркус…
Он действительно любил Луизу. Одержимой, больной любовью, но жить без нее не мог. Не хотел. В тот момент, когда Алиса решила создать злодея, весь его мир сосредоточился на одной избранной, и даже проблемы темных земель отошли на второй план.
Тем не менее он не забыл позаботиться о длани и очень внимательно смотрел бумаги на столе…
Марк сыграл на эмоциях. Раз Алиска сделала герцога его подобием, то ответственность никуда не делась. Сначала нужно показать, как плохо на подотчетной территории, затем упомянуть про несовершенство Луизы. Конечно, Маркус не поверит, но первое зерно сомнения пустит ростки.
Перестарался. Летящей в него молнии Марк не ожидал. Зажмурился, приготовившись к неминуемой боли – она и правда прошила тело. Но когда открыл глаза, Марк снова был на месте герцога, коленопреклонённый перед супругой.
У него получилось.
Когда за слугами закрылась дверь, Алиса всмотрелась в лицо друга: не вернется ли герцог? Не хотелось бы снова попасть под его горячую руку. Гречихин же, стоически игнорируя столь неприкрытый интерес, разглядывал зеркало и гладкую поверхность, за которой разлилась чернота. Отражения не было, как и Маркуса. Может удар его оглушил, а может герцог, вновь оказавшись в заточении, не хотел с ними разговаривать.
– Интересно, а легенды о вампирах, которые не отражаются в зеркалах, не из-за зазеркалья возникли? – предположил Марк и протянул руку к черному стеклу, но так и не дотронулся до него. – И вообще, что там за место? Не припомню такого в книге.
– А где ты вообще был?
– Так говорю же, в зеркале. Меня выкинуло, когда тот придурковатый поэт стал латной перчаткой размахивать. Я растерялся, а Маркус – нет. И в итоге я оказался в каком-то аналоге Тайной комнаты, где только вообрази – и появится всё, что нужно. Кроме дверей, конечно, дверей там не предусмотрено. Вот и куковал там, как котик Шредингера – вроде бы жив, но не уверен, – он потер шею и размял плечи, словно заново привыкал к телу. – Я и реальный мир увидел, только когда Маркус сюда зашел. Кстати, ты почему не запираешься? – вспомнив, нахмурился он.
– Не ждала, что кто-то зайдет, – сказала Алиса. Обычно такие приключения сопровождали главную героиню или, на худой конец, ее подругу. Но никак не персонажа из толпы. – Теперь буду запирать. Ты лучше скажи, как смог выбраться?
– Помнишь, ты писала, как впервые проявляется магия?
– От сильных эмоций.
– Точно! Вот я и подумал, что надо Маркуса разозлить, и мы поменяемся обратно. Первый раз он прорвался, когда тебе угрожала опасность, а я не успевал, да и не мог ничего сделать. Я тогда даже не понял, что произошло, подумал, это из-за магии провал в памяти. Второй – от неожиданного удара в спину. Герцог перехватил инициативу, защитил наше инкогнито, но я оказался там, – Марк кивнул на разбитое зеркало. – Вырваться не получалось. Но каждый раз, когда он кричал на тебя, я чувствовал, что близок к возвращению.
– Тогда нам повезло, что Маркус такой вспыльчивый.
– Ну, смотря с какой стороны повезло. Играть в вышибалу с огненным шаром тебе вряд ли понравилось. – Он покачал головой. – Очень испугалась? Хотя глупый вопрос, ты до сих пор дрожишь.
Он подхватил сухое полотенце и укутал ее, не спеша разжимать объятия.
– Немного, – соврала Алиса, застыв от внезапной нежности.
– Не волнуйся, он тебе больше не навредит, – пообещал Марк, и момент можно было бы считать идеальным для благодарного поцелуя, если бы не решительное мрачное удовлетворение на лице друга.
– Что ты задумал? – спросила Алиса, отодвигаясь. В сердце, еще мгновение назад сладко щемившее от близости, вцепилась тревога.
