– Нет, это ты не понимаешь, – тоже повысил голос Гречихин. – Почему Луиза должна быть твоей? Ты ее купил? Она твоя собственность? – Он будто не замечал метаний оппонента и старательно бил по больному. По мнению Алисы, с психами лучше было не спорить, но приятель явно считал иначе. Не впервые, кстати. В девятом классе он доводил таким же образом задирающего ее старшеклассника, пока тот внезапно не признался ей в любви. В тот раз Марк опешил, что его психология принесла такие плоды, и на время прекратил практику. Не вовремя же он решил ее возобновить! – Баронесса фон Кирш – не твоя и не принца, она своя собственная. А у тебя в наличии целый замок, где, между прочим, всё далеко не гладко. Я молчу про проклятие, которое ты даже не пытаешься снять! Но сейчас на твоих землях лютует нечисть, честных трактирщиков пытается схарчить, а ты… Лучше бы нечистью занялся, чем сопли жевать! Да и страдаешь ты зря – за милым личиком твоей Луизы скрывается такая…
– Заткнись! – герцог всё-таки не выдержал, и молния ударила в зеркало. На удивление, не разбила, но зеркало пошло трещинами, скрывая отражение, а хозяин замка повалился на колени и сжал голову ладонями.
В тот же момент дверь отворилась, и на пороге возникли воинственно настроенная Эбби и хмурый Себастьян.
– Милорд, простите за дерзость, но я думаю, вам лучше уйти, – начал дворецкий, не иначе как по наущению служанки решившись вмешаться в ссору супругов. И только потом сообразил, в какой позе герцог: Маркус склонил колени перед своей женой. На лице слуги отразилось смятение. А того ли они пришли спасать?
– Всё в порядке, Себастьян. Мы не ругаемся. Просто неудачный магический эксперимент. После тюрьмы магия поддается мне плохо. Правда, дорогая? – герцог поднял голову, и Алиса поймала знакомый взгляд: спокойный, рассудительный. Никакого алого отблеска – Марк вернулся.
– Д-да, – подтвердила она, сначала сомневаясь, но, поймав его ободряющую улыбку, продолжила куда убедительнее: – Вода успела остыть, и Маркус пытался ее подогреть.
– Но я слышала ссору! – упрямо возразила Эбби.
Посмей такое ляпнуть обычная служанка у того же Айвана, мигом вылетела бы из дворца, но в темных землях местные привыкли к свободе и привилегиям. По крайней мере, именно так объясняла Алиса своих бойких на язычок слуг.
– Ну… Мы же молодожены, – она каким-то невероятным образом умудрилась покраснеть, изображая смущение, и плотнее запахнула халат.
– Простите за беспокойство. Не будем вам мешать, – дворецкий поклонился и сердито кивнул Эбби на выход. Та, кажется, так и не поверила молодой хозяйке, но спорить не стала. Очень хотелось извиниться перед служанкой – Эбби молодец, что привела помощь, не побоявшись господского гнева. Но Алиса сомневалась, что правда о двух попаданцах придется обитателям замка по душе.
Дверь закрылась.
– Марк, ты как? – осторожно позвала Алиса, дотронувшись до плеча друга.
– Получилось, – выдохнул он и показал покрытому трещинами зеркалу неприличный жест.
***
Когда он оказался на эшафоте со скованными цепью руками, а потом на них напала стая зубоскалов, Марк думал, что хуже быть не может. Зря. Оказывается, куда страшнее было наблюдать, как подругу детства мучает местный злодей.
Что могла противопоставить ему Алиса? Едкое слово? Кинуть в него мочалкой? Завизжать, чтобы собрались слуги? Нет, слуги тут не помогут. Формально герцог её муж, и в эти отношения никто вмешиваться не станет. Да, Маркус не идиот, чтобы ее убивать. А покалечить, избить, сломать, чтобы она и пискнуть против него не смела?
Молния, казалось, не в стену ударила, а в самого Марка. Пусть сейчас герцог выглядел хладнокровным, он был взбешен. Взбешен из-за него, посмевшего занять чужое место. А отыгрывался на Алисе. Марку же оставалось до крови колотить по зеркалу, надеясь отвлечь злодея. За себя страшно не было. Да пусть бы Маркус и вправду его поджарил, лишь бы ее не трогал!
А всё из-за дурацкого призрака. Если бы Марк не отвлекся на брошенную перчатку, не потерял бдительность, он ни за что бы не позволил герцогу захватить контроль над телом.
На этот раз это было не секундное помешательство – его выкинуло из реальности в странную комнату без окон и дверей. Полупустую, если не считать кресла и книжных полок.
Первой мыслью было, что он спятил окончательно. Второй – что ему прилетело чем-то тяжелее перчатки и он все-таки умер, и рассказы про свет в конце тоннеля и пронесшуюся перед глазами жизнь – дурацкий миф. Но смерть не спешила являться за ним в черном балахоне, как и санитары в белом. Зато, стоило подумать об алкоголе, и на пустом столе появился графин с весьма недурственным вином. Хотя качество вина Марк оценил позднее, а поначалу метался по тюрьме загнанным зверем, не понимая, что происходит.
