– Если помогать, то помогать, – качнул головой Марк. – Надо бы кого-то из длани с ними отправить. Заодно посмотрят, как там стройка у Джека. А то помню я твои темные земли, столько тварей не в каждом бестиарии сыщешь. А оборотни с ними лихо расправляются.
– Признайся, тебе понравилась длань, – поддразнила его Алиса. – Ты первый раз хорошо отзываешься о ком-то из книги.
– Вынужден признать, они молодцы. И командная работа впечатляет. Если бы ребятки из моего отдела работали хоть вполовину так слаженно, вся передовица была бы нашей.
Жаловался он зря. Не передовица, так колонка точно принадлежала его команде, и Алиса с увлечением читала ее по утрам.
– Ладно, не буду тебя отвлекать, а то ты за столом уснешь. – Он заметил, как Алиса прячет зевоту и поднялся. – Хороших снов.
Уходить он не спешил, ожидал от нее чего-то, но чего? Чтобы попросила его остаться? Это было бы странно и даже двусмысленно. Хоть она и сомневалась, что сможет спокойно уснуть в замке, полном вампиров и оборотней.
– Хороших снов, – эхом отозвалась Алиса и сама выскользнула из-за стола, сцепив зубы. У Марка, конечно, нервы были крепче, и над её страхами он только посмеется. Разве не смешно – бояться того, что сама написала? Никто не знал замка и его обитателей лучше их создательницы!
Гречихин немного замешкался, ловя ускользающую из пальцев виноградину и внося еще больше сомнений в принятое решение. А после остановился у смежных дверей. Повернулся, поймал ее испуганный взгляд.
– Знаешь!.. – начали они одновременно.
– Там зеркало не задернуто.
– Слуги будут судачить, если мы ляжем в разных комнатах.
Каждый высказал свою причину, и неловкость лопнула, как мыльный пузырь. Они рассмеялись.
– Тогда спим вместе? Обещаю, не буду к тебе приставать, – первой и с явным облегчением предложила Алиса.
– Даже несмотря на то, что герцог такой красавчик? – подбоченился Марк.
– Я не забываю, кто прячется за его симпатичной мордашкой, – состроила грустную рожицу писательница, и Марк задумчиво почесал гладкий подбородок.
– Но это мое лицо, – напомнил он, ловя ее в словесную ловушку.
Придумать достойную колкость Алиса не успела. В дверь робко постучали.
– Войдите! – крикнул Марк.
За порогом оказался Себастьян. Дворецкий хмурился и теребил в руках пустую остро пахнущую травами склянку.
– Простите, ваша светлость, что отвлекаем. Но сэру Уайту совсем худо. Мы боимся, что без магического вмешательства он не дотянет до утра, – доложил он.
– У нас перевелись лекари? – Марк удивленно приподнял брови, не меняя, впрочем, равнодушно-отстраненного тона. По книге в замке жил лекарь Пэйн – гениальный маг с дурным характером, не раз вытаскивающий местных жителей из цепких объятий смерти.
– Это болотная гниль. Пэйн в лаборатории, пытается найти способ придержать ее распространение, но, боюсь, мы не в силах… – дворецкий с сожалением развел руками.
– Веди.
Тут действительно было без вариантов.
Начиналась болотная гниль незаметно, легким почесыванием и потемнением на коже. Затем от места заражения расходились черные нити-точки, с каждым часом всё быстрее, пока не охватывали тело, причиняя нестерпимую боль. Это было редкое, но почти неизлечимое заболевание, источником которого считалась слюна здешних тварей. Почти неизлечимое, потому что местные его не боялись – магия, защищающая жителей замка, исцеляла и от гнили. Но лечила только подданных герцога. Остальных ждал ад, когда сначала разлагалась плоть, а за ней и кости. Неудивительно, что большинство предпочитали присягнуть на верность, чем сгнить заживо.
Лорд Каспиан, старый друг Маркуса, с которым они потом, подравшись, ненароком сожгли трактир, и сам оказался в темных землях из-за болотной гнили. Вернее, ею заболел его отец, придворный маг, на затем присягнул на верность тогдашнему герцогу и перевез в замок свою жену и сына. Наверное, узнав об этой истории, Каспиан и предложил отравить Луизу болотной гнилью. Мол, тогда ей придется дать клятву и остаться в герцогских землях. Но Маркусу удалось преодолеть искушение, а потом Луиза сбежала.
Жалел ли герцог, что не согласился? Нет. Как бы сильно он ни жаждал избранную, как бы ни хотел заполучить ее себе без остатка, за нее он переживал сильнее и никогда не подвергнул бы такому испытанию.
Уайт, конечно, был покрепче Луизы, и рыцарей учили терпеть боль. Но мысль, что сейчас он мечется в горячечном бреду, задыхаясь от боли, заставляла идти быстрее.
Рыцарей поселили в северном крыле, противоположном от господского. Здесь было прохладнее и мрачнее, но так же чисто. Гобелены на стенах изображали древние битвы, а коридоры освещались факелами с вечным не обжигающим пламенем.
Из комнаты для гостей выскочила служанка с пустым кувшином, ойкнула, едва не налетев на герцога, и, поклонившись, помчалась дальше.
– Ваша светлость, я не уверен, что миледи стоит… – попытался остановить Алису дворецкий.
– Стоит, – спокойно ответила она за Марка и первой зашла в комнату. Здесь пахло лекарствами и смердело паленым мясом и разложением.
