От неожиданности я резко села, испуганно вскинув глаза — хоть и знала, что это Бен. Сунув руки в карманы, он смотрел на меня из коридора — со своей неизменной легкой улыбкой. Он успел переодеться в серые штаны и темно-бордовую футболку с желтой надписью «Гарвард» на груди.
— Все хорошо! — отозвалась я, запоздало протирая глаза. — Просто устала сегодня.
— Можно мне войти?
— М-м… Конечно. Это же твой дом.
Он рассмеялся и, приблизившись, присел на кровать у моих ног.
— Я не настолько территориальное существо. Мой дом — твой дом.
По стеклу застучал дождь. Я вежливо улыбнулась и сжала пальцы, лелея надежду, что Бен не заметил моих опухших покрасневших глаз. В комнате было темно.
Его улыбка чуть померкла.
— Надеюсь, однажды ты найдешь в себе силы поговорить со мной, Рей. Мне больно смотреть, как ты страдаешь.
По какой-то причине его слова вогнали меня в дрожь.
— Хочу домой, — прошептала я. — Я скучаю по семье.
— Я знаю, — Бен положил руку мне на лодыжку и с нежностью сжал. — Но прямо сейчас это для тебя не самый благоразумный выход. Вдруг ты напугаешь Райана, или того хуже, у тебя случится приступ, когда будешь дома совсем одна.
Он умел говорить о плохом так, что оно не казалось настолько беспросветно дерьмовым, как на самом деле. Вероятно, все психиатры такие?
Я пожала плечами, но безмолвно согласилась с ним и снова протерла глаза. Бен по-прежнему держал пальцы на моей ноге — ладонь казалась горячей — и не отрывал от меня взгляда. Спину нервно покалывало, внутри все трепетало. Так необъяснимо странно я чувствовала себя всего пару раз в жизни. В Эсперансе никому нет дела до романтики.
Выведенная из равновесия, я отринула непривычные чувства и подобрала ногу под себя. Но сердце продолжало громко колотиться, а щеки неумолимо краснели. Вот дерьмо… Да я не в себе. Это же Бен! Он качал меня на руках, когда я была маленькой. Что со мной не так?!
Во рту пересохло, и я прочистила горло.
— Папа… звонил?
— Да, недавно, — Бен сложил руки на груди и пожал плечами. — Я сообщил ему, что у тебя все хорошо и что вам лучше пока повременить с общением.
— Почему?..
— Потому что иначе разлука будет ощущаться гораздо тяжелее.
Он вновь оказался прав. Я притянула колени к груди и уперлась в них подбородком. Рано или поздно я все равно вернусь домой, напомнила я себе и закрыла глаза. Мне надо на свежий воздух — чтобы очиститься от глупых мыслей…
Мы с Беном помолчали, а потом он встал с кровати. Я взглянула на него — он рылся в кармане. Вдруг что-то звякнуло, и от этого звука я прищурилась.
— Меня гложет беспокойство, что сегодня тебе будет трудно уснуть, — сказал Бен. — Попробуй принять это сегодня перед сном. Должно помочь.
Он достал оранжевую баночку и положил две синие таблетки на мою тумбочку. Я изумленно моргнула.
— Разве… разве можно так… без рецепта? — тихо спросила я.
Бен наклонил голову набок и улыбнулся, снова вызвав у меня странное дежавю.
— От этого вреда не будет, — пояснил он. — Не зря же я проучился восемь лет в медицинском колледже.
— Ох. Да, конечно. Прости.
Он вышел из комнаты, не сказав больше ни слова, я только проводила его взглядом. И с растерянности потеребила край одеяла, присматриваясь к таблеткам.
И правда, какой может быть вред? Бен, в конце концов, опытный врач. Стоит проглотить пару пилюль, и я буду спать как младенец всю ночь. Вдруг у него найдется что-нибудь, что поможет мне избавиться от странной паранойи, притаившейся на грани сознания? Или спасет меня, когда туман в памяти рассеется?..
Помедлив, я взяла таблетки и засунула в рот. Глотать всякую гадость было не в новинку, поэтому я приняла их, не запивая водой. Напоследок сделав глубокий успокаивающий вдох, я вернулась под одеяло и расслабилась, готовясь погрузиться в крепкие объятия сна.
Вскоре разум будто отяжелел… мысли замедлились…
И вдруг как гром среди ясного неба меня пронзило сильнейшее желание вылезти из постели. Словно внезапно опьяневшая, я вцепилась в простыни, пытаясь нащупать выход, заставить себя двигаться, вопреки неподчиняющимся мышцам. Мне удалось добраться до края кровати, и я сползла вниз, мягко стукнувшись об пол и тихо вякнув.
Комната плыла перед глазами, но страха не было. Я приподнялась, хоть руки и дрожали от напряжения, и продолжила попытки уползти прочь отсюда, прочь из спальни… Мне было… одиноко. Я устала. Я больше не хотела оставаться совсем одна в кромешной темноте… Я делала это слишком долго…
— Что у нас тут?
Я медленно возвела глаза вверх, слишком слабая, чтобы повернуть голову, и поняла, что надо мной, засунув руки в карманы, стоит Бен. Он улыбался — с тем же снисходительным видом, что и всегда, — и все во мне заорало, требуя немедленно бежать. Но я могла лишь лежать с отвисшей челюстью, ошалев после таблеток, разрываясь между тем, о чем вопили инстинкты, и тем, во что верило сердце.
Бен присел передо мной и убрал волосы с моего лица. Он улыбался, но я чувствовала, что это натянутая улыбка. Его пальцы показались мне знакомыми.
— Почему бы нам не уложить тебя обратно в постель, Рейби?
