Рация у него на поясе внезапно ожила, и папа, со вздохом поцеловав меня в макушку, кивнул Бену и удалился. Дверь за ним закрылась, и я в неловкой тишине снова осталась наедине с Беном. Но он больше ничего не сказал, только улыбнулся и опять занялся готовкой. Я с тоской посмотрела на дверь, в которую вышел отец, но потом вновь уселась за стол. Ладно, папа вернется с номером телефона и адресом.
Покончив с завтраком, я постаралась незаметно улизнуть из кухни, чтобы избежать разговора с Беном. Может, он забыл о прошлой ночи?.. Надо поискать какую-нибудь книжку и просто…
— Куда ты, Рей?
Повернув голову, я коротко глянула на него.
— К себе в комнату.
С минуту Бен молчал, расставляя тарелки в посудомойке, и чем дольше я ждала, пока он заговорит, тем сильнее чувствовала, как вокруг моего горла сжимается невидимая рука.
Наконец Бен распрямился — на его лице застыло непроницаемое выражение. Ни единая прядь черных волос не выбивалась из прически, но что-то было не так.
— Связываться с Хейли не слишком удачная затея.
— Почему?
Его карие глаза оставались неподвижны. Они пронзали меня насквозь — ледяные копья нехорошего предчувствия пригвоздили меня к кухонной двери. Бен вытер руки полотенцем и, как мне показалось, слегка улыбнулся. Непоколебимый и холодный, как смерть.
— Хейли больше нет с нами, — произнес он наконец. — Наложила на себя руки прошлой ночью.
========== Часть 21 ==========
Бен ошарашил меня этой новостью и ушел, а я вернулась в спальню, легла на кровать и уставилась в стену. Тьма подступала ко мне, но я даже не шевельнулась, чтобы включить свет. Скорбь приковала меня к постели, я чувствовала, что смертельно устала — устала от преследовавшего меня горя, устала слушать, как одна за другой умирают подруги. Мне до смерти надоело вязнуть в тумане беспамятства.
Папа так и не вернулся и не позвонил мне насчет Хейли — наверное, знал, что она мертва. Интересно, сможет ли он когда-нибудь взглянуть на меня как раньше или вечно будет видеть во мне фарфоровую куклу, которая вот-вот разобьется. Хрупкую куклу, которую невозможно любить по-настоящему.
Даже Бен, опытный психиатр, утомился возиться со мной и моими проблемами. Я пошевелилась — сколько прошло часов?.. На глаза навернулись слезы. Каждый мой поступок создавал проблемы для других. Я сама превратилась в проблему, когда позволила похитить себя, после чего только тащила всех за собой вниз.
В груди защемило, и я сжала кулаки. Долго еще я буду прятаться, медленно угасая взаперти? Если ли что-то снаружи, ради чего стоит жить?
Я сделала неосознанное движение — по наитию, порожденное безнадежностью и глубоким болезненным желанием исчезнуть с лица планеты. Я натянула свитер поверх пижамы и сунула ноги в тапочки. Я найду способ исчезнуть.
Страха я не испытывала. Я спустилась по лестнице и вышла в холодную ночь, не подумав даже о фонарике. Полная луна висела над головой, освещая лужайку перед домом, кроны деревьев отбрасывали зловещие тени. Машина Бена была припаркована перед гаражом — и я невольно удивилась, медленно шагая в сторону леса. За Беном кто-то заезжал?
Куда он мог уехать так поздно? Этот вопрос не выходил у меня из головы, пока я бесшумно пробиралась по жесткой траве к деревьям. Обычно он предпочитал ложиться спать пораньше — не то чтобы я следила. Туман заколыхался, но любопытство меня не покидало. Куда запропастился Бен?
Как же тут было тихо. Я давно позабыла, каково это, гулять по лесу, и какая жуткая бывает тишина, когда над тобой вздымаются бесконечные, похожие друг на друга деревья. Я обхватила себя руками и задрожала, переступая через опавшие ветки. Огни дома Бена постепенно меркли вдали, пока листва окончательно не скрыла их из виду.
— Куда ж тебя несет? — пробормотала я себе под нос.
Было не настолько холодно, чтобы замерзнуть насмерть. Оставалась надежда на дикого зверя, на которого можно наткнуться, или на кочку, о которую я споткнусь и сверну себе шею. У меня не было такой цели, но я не стала бы сопротивляться, настигни меня подобный исход. Хватит с меня.
Пройдет боль, пройдет печаль… Останется лишь мир и покой.
Я шла через редколесье, углубляясь в чащу. Ветви смыкались над головой, заслоняя лунный свет, едва просачивающийся сквозь листву, отчего над тропой царила темнота. Ветки цеплялись за одежду, царапали кожу, но я не замечала их, продолжая ступать по влажной земле. Вдруг до меня донесся какой-то знакомый звук.
Я замерла — ноги утонули в грязи — и прислушалась к журчанию воды где-то впереди. Сильный поток — должно быть, река. Озадаченная, я продолжила путь, стараясь избегать заболоченных участков, пока деревья внезапно не расступились — перед моими глазами предстал поросший сорняками берег реки.
Лягушки квакали, замолкая, когда я проходила мимо. Нахмурившись, я начала озираться по сторонам, ожидая увидеть хижину или рыбака. Но тут никого не было.
