На другой берег вела переправа из больших валунов — они поблескивали, наверняка жутко скользкие. Вероятно, случайно поскользнуться на таких проще простого… На этот раз никто не спасет меня из воды, на этот раз я не проснусь на больничной койке. Я посмотрела на воду, обдумывая стоящий передо мной выбор. Такая смерть будет холодной и мучительной… Может, если я…
Сзади хрустнула ветка.
— Рей?
Я резко развернулась, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, а сердце гулко стучит — и увидела Бена в нескольких футах позади меня. Он стоял среди деревьев, окутанный тьмой, так что я с трудом могла разглядеть его лицо. Я схватилась за грудь, пытаясь совладать с собой. Господи… Откуда он-то здесь взялся?..
— Привет, — пробормотала я севшим голосом. — Я… я тут прогуляться вышла.
— Вижу, — он вроде бы сделал шаг назад. — Почему бы теперь тебе не пойти со мной домой? Не стоит ходить здесь одной. Это опасно.
Его голос звучал странно… напряженно, как мне показалось.
— А что ты здесь делаешь? — спросила я.
— Гуляю. Тут тихо и хорошо. Ну же, Рейби. Нам пора.
Стукнуло сердце — прошла доля секунды, и я осознала промах Бена прежде, чем он сам. Он медленно повернулся ко мне, карие глаза сверкнули в темноте. Ледяной ужас наполнил мою душу в тот миг, как пала завеса тумана.
Лишь два человека на всем свете звали меня Рейби… Мама и…
Страх приковал меня к месту, когда Бен провел рукой, затянутой в перчатку, по своим волосам и тихо рассмеялся. Он сокрушенно вздохнул и пронзил меня взглядом, отлично понимая, что со мной происходит. Мой разум быстро свел концы с концами, восполняя бессчетные дни забытья и растерянности. Все всегда было написано у Бена в глазах. Как же я это упустила?
Он внезапно улыбнулся.
— Прошу принять мои извинения, — сказал он. — Я забыл, что твой похититель называл тебя этим именем. Мне жаль.
Что?!.. Голова кружилась, я пыталась разобрать выражение его лица, сообразить, о чем он, черт подери, думает! Он действительно осознал, что я обо всем догадалась, или все еще пытался скрывать правду? Боже… Он убьет меня?
Меня охватил такой ужас, что я чуть не блеванула прямо на месте. Я подтянула рукава свитера, прикрывая вспотевшие ладони, стараясь не выдать дрожь. Я действовала чисто интуитивно. Мое тело реагировало на его близость. Оно знало, что присутствие Кайло рядом означает, что я буду страдать…
Бен — это Кайло. Бен — это Кайло. Бен…
— Рей? — Его большие глаза завораживали. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— П-прости, — выдавила я, запинаясь. — Я… кажется, я немного устала.
Боже, я стремительно теряла самообладание! Бен опять улыбнулся и снял перчатки, указывая на тропинку, по которой я пришла.
— Пойдем домой, — сказал он.
Каждая клеточка моего существа кричала, чтобы я бежала прочь, но, глядя на Бена, нельзя было и подумать, что он что-то заподозрил. Поэтому я последовала за ним через лес, сдерживая рвоту и подавляя всхлипы, рвущиеся из горла. Он был в нескольких футах впереди меня, весь в черном…
«Если я побегу… — я оглядела тенистый подлесок и тяжело сглотнула. — Он поймает меня. Знаю, что точно поймает. Я знаю его лучше, чем он полагает».
Мы дошли до его дома. Я остановилась возле крыльца, пока Бен, одетый самым неподходящим образом для прогулки, поднимался по ступеням. Он позвенел ключами и оглянулся, почувствовав, что я больше не нахожусь у него за спиной. Мы не моргая смотрели друг на друга.
— Я хочу домой, — прошептала я.
Бен отвернулся и отпер дверь. Он действовал без спешки, обдуманно. Я осторожно попятилась назад. Он знал. Абсолютно точно знал!
— Ну, это ни к чему, — отозвался он голосом, наполненным южными переливами. Повернулся ко мне, вытащил перчатки из кармана и небрежно оглядел меня.
— Папа… хотел…
Он натянул перчатки и вскинул брови.
— Тебе некуда больше идти, Рейби. — Переливы исчезли, и я услышала знакомый холодный баритон: — Теперь твой дом здесь.
========== Часть 22 ==========
Я лишилась дара речи.
Словно меня окатили ледяной водой, и я примерзла к земле. Мысли застыли, губы не подчинялись мне — тело будто окаменело от ужаса. Ветер дул мне в лицо, ерошил волосы и вызывал мурашки, но я была не в силах шевельнуться. Даже страх не помогал — чувство самосохранения работало против меня, не давая тронуться с места.
На меня смотрели карие глаза смерти и мучений — а я смотрела в них. Его глаза горели. Но улыбка была неподвижной и пробирала до костей.
Бен скривил губы и вскинул брови. Стянул с рук черные перчатки — по одной, по чуть-чуть, нарочито медленно.
— Что ж, — произнес он глубоким, проникновенным голосом — больше не было нужды притворяться, — это прискорбно.
Приросшая к месту, как олень в свете фар, я просто смотрела на него. Хотелось отвернуться, очень — от одного его голоса меня выворачивало наизнанку — но голова мне не подчинялась. Как будто рассудок боялся, что я сорвусь, если увижу что-нибудь еще, боялся, что меня сразу схватят, стоит только моргнуть.
