От тошнотворного ощущения обреченности ноги налились свинцом, и это не был обычный страх. Его я чувствовала раньше. Бывало, сердце екнет, когда над головой вдруг зажужжит пчела, дыхание перехватит, если загляну с причала в темную гладь озера. Такой страх — мимолетная вспышка. Но ужас, который я испытывала сейчас, представлял собой нечто гораздо худшее и, в отличие от страха, ничем не помогал выжить. Это не был инстинкт самосохранения — это был глубокий первобытный ужас. Беспредельный хаос, который сковывал меня, мешая бежать.
Неожиданно меня дернули за футболку, и я заорала, когда Бен швырнул меня на землю. Ящерки прыснули в разные стороны, пока я силилась встать, барахтаясь в толстом слое опавшей листвы — и тут тяжелый ботинок пнул меня в поясницу, отправив обратно в грязь. К коже липла холодная жижа, пахнувшая той затхлой норой, в которой он запирал меня и сажал на цепь. Обезумев от отчаяния, я срывала глотку в крике, не находя, за что уцепиться.
Чужие пальцы зарылись мне в волосы, и Бен резко дернул меня назад, запрокидывая мою голову, пока шея не затрещала от натуги. Его нога неуклонно давила мне на спину, вполне успешно пресекая мою возню. Я попробовала дотянуться до его руки, но не смогла — не хватало воздуха. «Господи, помогите кто-нибудь!»
— Рейби, — хрипло вздохнул Бен, — я не хочу делать это, Рейби!
Я захлебывалась от слюны, скопившейся в горле, и сражалась за глоток воздуха. «Наверное, со стороны я похожа на рыбу, вытащенную из воды — а может, так и есть. Может, мне вообще не суждено выжить».
Он внезапно выпустил меня, и я рухнула на листья. Желудок скрутило мучительной судорогой, во рту появился блевотный привкус желчи и страха, и меня вырвало. Ноги в ботинках чуть отступили от меня, и вдруг Бен сам застонал — будто от боли. Звук громко разнесся в неестественной лесной тиши.
— ТЫ ВЫНУЖДАЕШЬ МЕНЯ ЭТО СДЕЛАТЬ! — заорал он.
Еле дыша, я слегка повернула голову, наблюдая, как он ходит кругами, дергая длинными пальцами растрепанные черные волосы. Его глаза покраснели, опухли, слезы стекали по изможденному лицу. Я сплюнула остатки рвоты и, шатаясь, встала.
— НИСКОЛЬКО я тебя не вынуждаю! — прорычала я хрипло — горло адски горело. И покачнулась, но удержалась на ногах.
— Просто делай, что я скажу, — взмолился Бен. Нож по-прежнему был крепко зажат в его руке. — Пожалуйста, просто слушайся.
Я знала, как опасно его провоцировать, пока он не в себе, но еще знала, что меня ждет, если он приволочет меня обратно в дом. Там меня ожидает лишь смерть. Ему больше не нужен любимый ручной зверек.
Но чем дольше я смотрела, как Кайло мечется, разрываясь на части, тем явственнее осознавала, что передо мной человек — хрупкий и безумный, — и вдруг я четко поняла, что больше не боюсь смерти. Чудовище из моих кошмаров лишилось маски — это был не призрак, которого я себе представляла. Но осталась еще одна маска — другая: он скрывался за мягкой улыбкой и ласковыми словами, в которых таился яд. И я прозрела: на самом деле мне никогда не удастся заглянуть за эту маску, ни с кем, и отныне мне придется жить в постоянном страхе перед тем, что скрывается под личиной чужих благих намерений.
Мы с Беном замерли, не сводя глаз друг с друга — наверное, оба пораженные собственным новообретенным прозрением. Он отнял у меня очень многое, но, пожалуй, вера в людей и доверие к ним стали самой большой потерей.
Никто из нас не двинулся с места.
========== Часть 23 ==========
Монстр очнулся первым.
Бен провел рукой по вспотевшему лбу и убрал с лица упавшие волосы. С приглушенным смешком он отвел взгляд и сжал нож. В такой темноте трудно было разглядеть, но я чувствовала, что Бен дрожит.
— Как думаешь, что сказала бы твоя мать…
— Закрой рот! — прошипела я, в раздражении шагнув вперед. — Не смей говорить о ней!
Вновь раздался смех — уже более громкий, нескрываемый. Бен покачал головой.
— Да что ты вообще знаешь о Скарлетт?
— Все! Она была моей мамой!
Его как будто развеселил и одновременно раздосадовал мой ответ, Бен открыл было рот, явно собираясь сказать что-то мерзкое, как вдруг…
— Рей? Бен?
Все страхи в моем сердце растаяли в тот же миг. Я невольно заулыбалась, хотя еще недавно сомневалась, что помню, как это делается. Папа пришел, чтобы спасти меня!
Бен, понятно, не разделял моих восторгов. Надменный блеск в его глазах исчез, так же как нож из руки. И что он теперь придумает? Что ему остается? Я все расскажу отцу, и ему не избежать правосудия! На этот раз Бену не отбрехаться!
Зашуршали листья — и я наконец-то увидела папу, он был в так хорошо знакомой мне полицейской форме, и еще я с облегчением обнаружила пистолет на его бедре — господи, теперь-то я в безопасности.
Папа застыл, окидывая взглядом раскинувшуюся перед ним картину. Это был естественный инстинкт полицейского — его глаза цепко скользнули от меня к Бену, оценивая ситуацию, — но папа не потянулся к оружию, а просто прицепил фонарик к поясу.
— Что происходит, Бен? — осведомился папа, обратив взгляд к Кайло.
Сразу было ясно, что здесь не все ладно. Один растрепанный вид Бена чего стоил, но…
