| He was the soul of attention; he would buy her flowers, jewels, knickknacks, and ornaments; he would see that her comfort was looked after to the last detail; and yet, at the very same moment, perhaps, he would be looking cautiously about to see what life might offer in the way of illicit entertainment. | Он был олицетворенное внимание, покупал Эйлин цветы и драгоценности, всевозможные безделушки и сувениры, окружал ее самым изысканным комфортом и в то же время украдкой поглядывал по сторонам, уже томясь по новым, недозволенным развлечениям. |
| Aileen knew this, although she could not prove it to be true. | Эйлин чувствовала это, хотя доказательств у нее никаких не было. |
| At the same time she had an affection and an admiration for the man which gripped her in spite of herself. | И все же, несмотря ни на что, она любила этого человека, благоговела перед ним и подчинялась ему вопреки своей воле. |
| You have, perhaps, pictured to yourself the mood of some general who has perhaps suffered a great defeat; the employee who after years of faithful service finds himself discharged. | Представьте себе полководца, потерпевшего жестокое поражение, или просто рядового труженика, которому после долгих лет безупречной службы отказали от места. |
| What shall life say to the loving when their love is no longer of any value, when all that has been placed upon the altar of affection has been found to be a vain sacrifice? | В чем искать утешения любящему сердцу, если любовь отвергнута, если все жертвы, принесенные на ее алтарь, оказались напрасными? |
| Philosophy? | В философии? |
| Give that to dolls to play with. | Но ведь это не более как игра в бирюльки. |
| Religion? | В религии? |
| Seek first the metaphysical-minded. | Она требует метафизического склада ума. |
| Aileen was no longer the lithe, forceful, dynamic girl of 1865, when Cowperwood first met her. | В 1865 году, когда Каупервуд впервые встретился с Эйлин Батлер, это была юная, стройная девушка, стремительная, полная жизни. |
| She was still beautiful, it is true, a fair, full-blown, matronly creature not more than thirty-five, looking perhaps thirty, feeling, alas, that she was a girl and still as attractive as ever. | Теперь она уже стала иной. Конечно, Эйлин все еще была красива. Цветущая, золотоволосая тридцатипятилетняя матрона - она выглядела не старше тридцати лет, а в душе, увы, чувствовала себя все той же быстроногой девчонкой и думала, что она так же привлекательна, как прежде. |
| It is a grim thing to a woman, however fortunately placed, to realize that age is creeping on, and that love, that singing will-o'-the-wisp, is fading into the ultimate dark. | Любой женщине, даже очень избалованной судьбой, грустно видеть, как уходят годы, и любовь - этот вечно манящий блуждающий огонек - меркнет где-то в надвигающемся мраке. |
| Aileen, within the hour of her greatest triumph, had seen love die. | Эйлин в час своего, казалось бы, величайшего триумфа увидела, что любовь умерла. |
| It was useless to tell herself, as she did sometimes, that it might come back, revive. | Бесполезно было убеждать себя - как она пыталась это делать порой, - что любовь еще может возродиться. |
| Her ultimately realistic temperament told her this could never be. | Наделенная от природы умом трезвым и реалистическим, Эйлин понимала, что прошлого не вернешь. |
| Though she had routed Rita Sohlberg, she was fully aware that Cowperwood's original constancy was gone. | Пусть ей удалось убрать со своего пути Риту Сольберг, - все равно верности и постоянству Каупервуда пришел конец. |
