| She was no longer happy. | А значит - конец и ее счастью. |
| Love was dead. | Любовь умерла. |
| That sweet illusion, with its pearly pink for heart and borders, that laughing cherub that lures with Cupid's mouth and misty eye, that young tendril of the vine of life that whispers of eternal spring-time, that calls and calls where aching, wearied feet by legion follow, was no longer in existence. | Погибла нежная иллюзия; рассеялся жемчужно-розовый, сладостный туман; прочь отлетел смеющийся купидон, с лукавой улыбкой на пухлых устах и таинственно-манящим взглядом; увяли цветы, шептавшие о вечной весне, об опьянении жизнью; умолкли призывы, властно будившие мучительно-острую радость; погибло все. |
| In vain the tears, the storms, the self-tortures; in vain the looks in the mirror, the studied examination of plump, sweet features still fresh and inviting. | К чему слезы, ярость, бесплодные сожаления? К чему снова и снова глядеться в зеркало, изучая мягкие женственно-округлые линии еще свежего и привлекательного лица? |
| One day, at the sight of tired circles under her eyes, she ripped from her neck a lovely ruche that she was adjusting and, throwing herself on her bed, cried as though her heart would break. | Как-то раз, заметив темные круги у себя под глазами, Эйлин в бешенстве сорвала с груди кружева, которые только что приколола, и, бросившись на постель, зарыдала горько и отчаянно. |
| Why primp? | На что ей наряды? |
| Why ornament? | На что все эти побрякушки? |
| Her Frank did not love her. | Фрэнк не любит ее. |
| What to her now was a handsome residence in Michigan Avenue, the refinements of a French boudoir, or clothing that ran the gamut of the dressmaker's art, hats that were like orchids blooming in serried rows? | К чему ей этот роскошный особняк на Мичиган авеню, изысканно обставленный будуар во французском стиле, туалеты, каждый из которых -вершина портновского искусства, шляпы, похожие на цветочные клумбы? |
| In vain, in vain! | К чему, к чему? |
| Like the raven that perched above the lintel of the door, sad memory was here, grave in her widow weeds, crying "never more." | Мучительное воспоминание о невозвратном прошлом будет вечно преследовать ее, словно плакальщик в траурных одеждах, словно пресловутый ворон, прокаркавший у дверей свое "никогда, никогда". |
| Aileen knew that the sweet illusion which had bound Cowperwood to her for a time had gone and would never come again. | Эйлин знала, что сладостная иллюзия, на какой-то недолгий срок привязавшая к ней Каупервуда, рассеялась навеки. |
| He was here. | Каупервуд был здесь, рядом с ней. |
| His step was in the room mornings and evenings; at night for long prosaic, uninterrupted periods she could hear him breathing by her side, his hand on her body. | По утрам и вечерам в доме раздавались его шаги. В долгие тоскливые ночные часы она слышала рядом с собой его дыхание, чувствовала на своем теле его руку. |
| There were other nights when he was not there-when he was "out of the city "-and she resigned herself to accept his excuses at their face value. | А затем наступали другие ночи, когда его не было дома, когда он "отлучался из города", и, выслушивая потом его объяснения, Эйлин старалась принимать их за чистую монету. |
| Why quarrel? she asked herself. | Зачем ссориться? - говорила она себе. |
| What could she do? | Что тут можно поделать? |
