| She had always something artistic to tell of storms, winds, dust, clouds, smoke forms, the outline of buildings, the lake, the stage. | Она умела так тонко, с такой артистичностью болтать обо всем - о порыве ветра, облаках, озере, пыли, заклубившейся над дорогой, о контурах здания, завитке дыма. |
| She would cuddle in his arms and quote long sections from | Прикорнув у него на коленях, она читала ему длинные монологи из |
| "Romeo and Juliet," | "Ромео и Джульетты" или |
| "Paolo and Francesca," | "Паоло и Франчески", из |
| "The Ring and the Book," Keats's | "Кольца и Книги" или |
| "Eve of St. Agnes." | "Кануна дня святой Агнессы" Китса. |
| He hated to quarrel with her, because she was like a wild rose or some art form in nature. | Каупервуд боялся потерять ее - она казалась ему дикой розой или ожившим произведением искусства. |
| Her sketch-book was always full of new things. | Ее альбом всегда был полон новых набросков. |
| Her muff, or the light silk shawl she wore in summer, sometimes concealed a modeled figure of some kind which she would produce with a look like that of a doubting child, and if he wanted it, if he liked it, he could have it. | В ее муфте или в легкой шали, которую она носила летом, постоянно можно было обнаружить какую-нибудь только что вылепленную статуэтку. Неуверенно, застенчиво, как ребенок, она показывала ее Каупервуду, и, если статуэтка вызывала похвалу, если она ему нравилась, он получал ее в подарок. |
| Cowperwood meditated deeply. He scarcely knew what to think. | Каупервуд много думал о Стефани, но не мог ее понять. |
| The constant atmosphere of suspicion and doubt in which he was compelled to remain, came by degrees to distress and anger him. | В конце концов это состояние неуверенности, в котором он теперь постоянно пребывал, и вечные подозрения стали его злить и раздражать. |
| While she was with him she was clinging enough, but when she was away she was ardently cheerful and happy. | Когда Стефани была с ним, она ласкалась и льнула к нему, но он видел, что и вдали от него она веселится и радуется жизни. |
| Unlike the station he had occupied in so many previous affairs, he found himself, after the first little while, asking her whether she loved him instead of submitting to the same question from her. | Каупервуду впервые приходилось допытываться у своей возлюбленной, любит ли она его, - до сих пор он привык сам выслушивать подобные вопросы от женщин. |
| He thought that with his means, his position, his future possibilities he had the power to bind almost any woman once drawn to his personality; but Stephanie was too young and too poetic to be greatly impaired by wealth and fame, and she was not yet sufficiently gripped by the lure of him. | Каупервуд полагал, что его положение, богатство, открывавшиеся перед ним блестящие возможности должны крепко-накрепко привязать к нему любую женщину, однажды с ним сблизившуюся. Но Стефани была слишком молода и слишком поэтически настроена, чтобы всецело подпасть под обаяние богатства и громкого имени, а к тому же, видимо, недостаточно сильно увлечена Каупервудом. |
| She loved him in her strange way; but she was interested also by the latest arrival, Forbes Gurney. | Она по-своему любила его, но ее новый приятель Форбс Герни тоже волновал ее воображение. |
| This tall, melancholy youth, with brown eyes and pale-brown hair, was very poor. | Этот высокий, белокурый юноша с карими глазами и меланхолической улыбкой был очень беден. |
