| Never again should the few be able to make a weapon of the people's medium of exchange in order to bring about their undoing. | Тогда меньшинство никогда не сможет больше закабалить большинство при помощи денег. |
| There was to be ample money, far beyond the control of central banks and the men in power over them. | Серебряной монеты будет столько, что ни центральным банкам, ни стоящим во главе их финансовым воротилам уже не удастся установить свою власть над денежным рынком. |
| It was a splendid dream worthy of a charitable heart, but because of it a disturbing war for political control of the government was shortly threatened and soon began. | Это была, конечно, утопия, мечта сострадательного сердца, но она породила ожесточенную борьбу за руководящие посты в правительстве. |
| The money element, sensing the danger of change involved in the theories of the new political leader, began to fight him and the element in the Democratic party which he represented. | Финансовая верхушка, страшась даже подумать о том, на что могли натолкнуть народ теории новоявленного политического лидера, повела борьбу как с ним, так и с теми элементами демократической партии, которые его поддерживали. |
| The rank and file of both parties-the more or less hungry and thirsty who lie ever at the bottom on both sides-hailed him as a heaven-sent deliverer, a new Moses come to lead them out of the wilderness of poverty and distress. | Рядовые члены обеих партий - те алчущие и жаждущие, которых всегда попирала и та и другая сторона, - встретили его как ниспосланного небом избавителя, нового Моисея, пришедшего вывести их из пустыни нищеты и отчаяния. |
| Woe to the political leader who preaches a new doctrine of deliverance, and who, out of tenderness of heart, offers a panacea for human ills. | Г оре политическому вождю, который проповедует новую доктрину спасения и по мягкосердечию своему предлагает панацею от всех социальных зол. |
| His truly shall be a crown of thorns. | Ему воистину уготован терновый венец. |
| Cowperwood, no less than other men of wealth, was opposed to what he deemed a crack-brained idea-that of maintaining a parity between gold and silver by law. | Каупервуд, как и другие финансисты, относился враждебно к этой, по его мнению, безумной идее -поддержания паритета между серебром и золотом законодательным путем. |
| Confiscation was his word for it-the confiscation of the wealth of the few for the benefit of the many. | Он называл это конфискацией, конфискацией богатства немногих в пользу большинства. |
| Most of all was he opposed to it because he feared that this unrest, which was obviously growing, foreshadowed a class war in which investors would run to cover and money be locked in strong-boxes. | Превыше всего он опасался, как бы растущее волнение не вылилось в открытую классовую борьбу, при которой вкладчики обычно разбегаются и люди прячут деньги в кубышки. |
| At once he began to shorten sail, to invest only in the soundest securities, and to convert all his weaker ones into cash. | Он сразу стал свертывать паруса, приобретая только самые верные бумаги, а менее надежные начал исподволь сбывать с рук. |
| To meet current emergencies, however, he was compelled to borrow heavily here and there, and in doing so he was quick to note that those banks representing his enemies in Chicago and elsewhere were willing to accept his various stocks as collateral, providing he would accept loans subject to call. | Но для текущих своих нужд Каупервуду приходилось порой занимать довольно крупные суммы, и вскоре он заметил, что банки, связанные с его противниками в Чикаго и других городах, соглашались выдавать ссуды под залог его акций лишь при непременном условии погашения таковых по первому требованию. |
