| The subservient and venal councilmen whom he now controlled might be replaced by men who, if no more honest, would be more loyal to the enemy, thus blocking the extension of his franchises. | На место угодливых, продажных олдерменов, которые сейчас пляшут под его дудку, могут быть избраны другие, - если и не более честные, то более тесно связанные с враждебным ему лагерем, и тогда добиться продления концессий будет нелегко. |
| Yet upon a renewal period of at least twenty and preferably fifty years depended the fulfilment of all the colossal things he had begun-his art-collection, his new mansion, his growing prestige as a financier, his rehabilitation socially, and the celebration of his triumph by a union, morganatic or otherwise, with some one who would be worthy to share his throne. | А от этого зависело все. Каупервуд должен был во что бы то ни стало продлить концессии на двадцать лет, а еще лучше - на пятьдесят, чтобы осуществить все свои гигантские замыслы: собрать коллекцию произведений искусств, построить новый дворец, окончательно укрепить свой финансовый престиж, добиться признания в свете и, наконец, увенчать все это союзом (в той или иной форме) с единственной особой, достойной разделить с ним престол. |
| It is curious how that first and most potent tendency of the human mind, ambition, becomes finally dominating. | Весьма поучительно наблюдать, как честолюбие может заглушить все остальные движения человеческой души. |
| Here was Cowperwood at fifty-seven, rich beyond the wildest dream of the average man, celebrated in a local and in some respects in a national way, who was nevertheless feeling that by no means had his true aims been achieved. | Каупервуду уже стукнуло пятьдесят семь лет. Он был сказочно богат, имя его приобрело известность не только в Чикаго, но и далеко за его пределами, и все же он не чувствовал себя у цели своих стремлений. |
| He was not yet all-powerful as were divers Eastern magnates, or even these four or five magnificently moneyed men here in Chicago who, by plodding thought and labor in many dreary fields such as Cowperwood himself frequently scorned, had reaped tremendous and uncontended profits. | Он еще не достиг того могущества, каким обладали некоторые магнаты Восточных штатов или даже пресловутая четверка крупнейших чикагских миллионеров, которые упорно множили свой капитал и получали чудовищные прибыли. Наживать деньги теми способами, какими они это делали, казалось Каупервуду чрезмерно скучным занятием. |
| How was it, he asked himself, that his path had almost constantly been strewn with stormy opposition and threatened calamity? | Почему, спрашивал он себя, ему вечно приходится наталкиваться на такое бешеное противодействие, почему он уже не раз видел себя на краю гибели? |
| Was it due to his private immorality? | Не потому ли, что его считают безнравственным? |
| Other men were immoral; the mass, despite religious dogma and fol-de-rol theory imposed from the top, was generally so. | Но ведь и другие не лучше. Большинство людей безнравственно вопреки религиозной догме и дутой морали, навязанной им сверху. |
| Was it not rather due to his inability to control without dominating personally-without standing out fully and clearly in the sight of all men? | Быть может, дело в том, что он не умеет верховодить исподтишка, не подавляя других своей личностью, и слишком мозолит всем глаза? |
| Sometimes he thought so. | Порой он думал, что это именно так. |
| The humdrum conventional world could not brook his daring, his insouciance, his constant desire to call a spade a spade. | Все эти люди, скованные условностями, отупевшие от тоскливого однообразия своей жизни, не могли простить ему его вызывающего поведения, его беспечного пренебрежения к их законам, его упрямого стремления называть вещи своими именами. |
