–Оно и понятно, – отходя в сторону, сказал дедок и, бесцеремонно вытащив сигарету изо рта стоящего рядом односельчанина, сделал затяжку. – Уши пухнут. Придется в соседнее село ехать.
Насупившись Риза ухватился за каменный край кладки, заглянул внутрь в черное отверстие трубы.
–Ну, что, лезь… – приказным тоном заявил сержант.
Риза опустившись на корточки съехал по крыше на край.
–Покурить дайте, потом покажу вам всем, как дело состряпал!
Сержант подбросил пачку сигарет – Риза ловко поймал их, прикурил и, со словами: «Бывайте мужики» – потянул лестницу на крышу.
–Это чего же, он бежать собрался? – ища поддержки у односельчан, с обидой спросил Левченко. В ответ раздался общий хохот.
–Стоять! – запоздало закричал сержант, бросаясь к зданию.
–Риза, стоять! – кричал он, подпрыгивая и, пытаясь ухватиться за край лестницы.
К сельпо подкатила дорогая иномарка.
– Что тут у вас? – высовываясь из окна, спросил водитель.
– Да вот преступник решил улизнуть со следственного експримента. – с трудом сдерживая слезы, всхлипнул Левченко. – Теперча, значит, я за всё в ответе буду?..
Он с надеждой посмотрел на Михалыча.
–Теперь все мое, весь срок? Да?
–Помолчи ты,– сдержанно ответил Михалыч.
–Понимаешь ты, пацан, не до твоего скулежа сейчас! – подал голос пьяный старичок.
–Риза вернись! – кричал сержант.
В ответ на это с крыши на землю полетел дымящийся окурок. Левченко, подбежав к окурку, со злобой затоптал его.
–Так у вас тут цирк, а не эксперимент, – заметил водитель иномарки.
–Он мне всю крышу разломает! – забеспокоился завмаг. – Кто компенсирует?
–Погоди, Анатолий Эдуардович, – заметил Михалыч. – Мне еще с твоей отчетностью разбираться.
–Михалыч, ты же знаешь что у меня все в норме. – кашляя, прохрипел завмаг и снисходительно добавил, кивнув на Ризу. – Ладно, пусть людей повеселит, побегает чуток, пока на свободе…
Исчерпав весь запас уговоров, сержант устало опустился на деревянный ящик. Сверху показался край лестницы.
–У меня встречное предложение, – донесся сверху хриплый голос Ризы.
–Пускай Левченко в трубу лезет, не все ли одно, кому пачкаться, а у Левченко хоть банька имеется.
Михалыч не успел ответить, как наперебой затараторила толпа:
–Левченко, давай, не трусь!
–Мы ждем!
–Мы тебя опосля отмоем! – пообещала беззубая старушка.
–С веничком, с парком, с тайским массажом, – поддергивая бюст, заверила вторая. Обе прыснули от смеха. Левченко, опасливо озираясь, полез на крышу.
–Принесла их нелегкая, – бормотал он, поднимаясь по лестнице.
–Милости просим дорогих гостей! – протягивая руку, приветствовал его Риза.
Левченко оттолкнул руку и, нахохлившись, молча побрел к печной трубе. Толпа неотрывно следила за героем.
–Не дрейфь, пацан! – подал голос пьяный дедок. – Ежели что, вытащим!
Выдохнув, Левченко полез в трубу: засунул сперва одну ногу, затем – вторую и… тут же ушел по пояс в небольшое отверстие.
–Чо ты там? – неслось снизу.
–Не могу, – едва слышно выдавил Левченко, делая попытки подтянуться на руках.Толпа недовольно загомонила.
–Не могу, помогите, застрял… – чуть громче простонал Левченко.
–Не можешь? – подойдя к нему, – поинтересовался Риза. – Тогда говори, – по-отечески попросил он. – Меньше дадут.
–Что говорить?
–Кто и как грабил.
–О чем вы там шепчитесь? – прокричал сержант.
–Говорите громче! – потребовал дедок. – Народу не слышно!
–Нечего мне говорить, – заерзав в тесном капкане, ответил Левченко.
Риза, присев на корточки, дружески похлопал его по редеющей макушке.
–У-у-у!!! – отчаянно взвыл Левченко.
–Вот, а я чего говорю: скажи правду. А я тебе выбраться помогу. Я тут заветный кирпичик знаю. Его толкнуть – и ты на свободе.
Левченко с остервенением рванулся вверх, засучил ногами.
–Устал, поди, – посочувствовал Риза. – Может, все-таки изольешь народу душу?
Скрипя зубами, Левченко продолжал войну с трубой.
–Ну, думай, брат, – отворачиваясь от него, посоветовал Риза.
–Ладно, скажу, – окончательно выбившись из сил, выдохнул Левченко. – Это все Эдуардыч, – произнес он шепотом, глазами выискивая в толпе завмага.
–А чего так тихо? Чего стесняешься? Эй, народ! Левченко вещать будет!
–Слышь, Михалыч, – заговорил Левченко. – Хочу признание чистосердечное. Заявление, значит, официальное, сделать. Ты мне срок малость убавишь, а?
–Суд решит, – сухо ответил участковый.
–И добавит, – весело вставил пьяненький дедок и тут же словил оплеуху от беззубой бабки.
–Молчи! Человек покаяться хочет.
–Михалыч! – вновь подал голос Левченко. – Ну в общем… мы это…
–С Анатолием Эдуардовичем сделали, – договорил за него участковый, кладя руку на плечо завмага, который уже собирался покинуть место событий. – Куда вы?
–У меня приступ аллергии, – начал оправдываться тот. – На амброзию. Мне в медпункт нужно. Задыхаюсь, – прохрипел он.
–Это от волнения, – заверил его встрявший в разговор дедок.
–Ничего, Анатолий, медпункт прямо по дороге в участок, – обнадежил Михалыч. – Слезай, Риза!
–Бывай, Левченко, – направляясь к лестнице, попрощался Риза.
–А обещание? – вдогонку заскулил тот, но Риза его уже не слышал.
–А с этим что делать? Охрану выставить? – подал голос сержант
