–Да куда он денется, – ответил Михалыч. – Пусть посидит, о жизни подумает.
–Ты давно понял, Михалыч? – возник перед ним пьяный старичок, и, не дав ответить, затараторил. – А я-то сразу догадался, когда увидел, как Вовкина Лерка в куртке краденой с утра по селу щеголяет. Я вчерась эту куртку в магазине заприметил, внучке пообещал.
–Да откуда у тебя-то деньги на подарки внучке? – вставила беззубая бабка.
–Денег нет, но пообещать имею полное право.
–Мало ли на свете курток! А при чем тут моя Лерка? – взвился сержант.
–Да у нее ведь в жизни куртки кожаной не было. На твою ли зарплату куплено? – допытывался дедок.
–Подарок! – поспешно ответил сержант, но получилось не убедительно.
–Брось, Володя. Разве Эдуардович не твой тесть? – беря под локоть сержанта, спросил Михалыч. – Вот ты мне лучше скажи, с чего это ты в щели подсматривать решил? На то повод нужен. Веский повод. Заяц ты мой загнанный…
Толпа плотным кольцом обступила подозреваемых и двинулась к отделению милиции.
–А как же я! Я! Меня забыли! – голосил Левченко.
–Да подожди ты, пацан, не до тебя. Ежели чего, мы тебя выручим, – заявил дедок. – Трубу разбирать теперича надо, а инструмент дома. Понял ты? Вернемся с Ризой позже, освободим.
Начал накрапывать дождик.
–Промокнет ведь! – оглядываясь на ходу на горе-вора, сказала сердобольная беззубая старушка. – Серенька, – обратилась она к мальчугану. – Сбегай домой, зонтик принеси. Во-он тому дяденьке принесешь.
–Следственный эксперимент, говоришь? – усмехнулся Михалыч, подмигивая Ризе. Тот молча шел рядом.
–Простыл-то где? На рыбалке?
–Ты откуда знаешь? – удивился Риза.
–Видел, как ты утрецом задними дворами возвращался.
–Да, Михалыч, артрит не шутка, его лечить надо.
-Дед, у вас тут еще магазины есть? – поравнявшись с толпой, спросил водитель иномарки у пьяного старичка.
–Да тут рядышком, километров десять. Я как раз туда собираюсь. За сигаретами. Показать дорогу?
Он нырнул в иномарку, и автомобиль, обгоняя толпу, двинулся по деревне.
Из свинцовых туч моросил осенний дождик. На крыше сельпо под зонтиком маячила одинокая фигура Левченко.
Где-то далеко вверху вспыхнула и погасла, описав по небу дугу, звезда.
– Ночь будет славная, – поправляя уровень на сложном телескопическом агрегате, сказал невысокий коренастый мужчина с орлиным носом и вьющимися темными волосами до плеч. Где-то внизу плескалась вода. Мужчина прильнул к окуляру.
На противоположном берегу реки открывался блестящий миллионами огней город. Белые, красные, зеленые и синие дорожки бежали по воде к острову, где расположил свою переносную лабораторию астрофизик Амвросий Автандилович Петров. Безлунная ночь, безлюдное место, остров посреди речной глади, остров Голодный. И на этом острове – лишь он – гений, несомненный, но не признанный. Пока не признанный…
– Э-э-эй! – позвал из ночи мужской голос. – Амвросий Автандилович! Где вы? Отзовитесь!
Гений чертыхнулся. Он совсем позабыл о старике, который неделю назад помог ему перевезти вещи на остров, о его обещании вернуться сюда порыбачить. Одиночество грозило разрушиться.
– Отзовитесь, Амвросий! – умоляюще звал старик. – У меня лодка течет!
– Грэбитэ к бэрэгу! – нехотя ответил ученый. – Бэритэ левее, я фонарик зажгу.
По ночному своду скользнула и скрылась за городом еще одна небесная искорка. Внизу под самым берегом хлюпали о воду весла. Амвросий несколько раз моргнул карманным фонариком и вернулся к прежнему занятию: разглядыванию звезд.
– Работаете? – благоговейно донеслось из-за плеча.
– Бэз работы нэ стоим. Вот, взглянитэ на Пэрсей, – предложил ученый, уступая место у окуляра.
Старик, крякнув, согнулся над телескопом.
– Кр-расота, Амвросий Автандилович!
– Ну, ну, долго смотрэть нэльзя, – ревниво отстраняя гостя от любимой игрушки, сказал мужчина.
– Работайте, работайте, – ничуть не обидевшись, сказал старик. – А я пока удочки налажу. Мне ведь тоже без дела никак нельзя. Жене рыбу обещал привезти.
– Идитэ, Андрэй Викторович, ловитэ, – снисходительно уронил уче-ный.
В окуляре снова заблестели звезды, и Амвросий Автандилович надолго погрузился в разглядывание созвездий, изредка отрываясь для того, чтобы сделать пометки в блокноте. Губы ученого непрестанно шептали одному ему понятные слова на латыни.
Андрей Викторович тихо бродил по берегу, время от времени перебрасывая спиннинги, снимая с крючка улов и отправляя его в садок.
Огни на том берегу один за другим стали гаснуть. Время перевалило за полночь. Город погружался в сон.
– Мйе-ех!!!
Амвросий вздрогнул от неожиданности. Из темноты возникла фигура воодушевленного старика.
– Костерок разведем! Ушицу сварим! С водочкой! – потирая руки и суетясь, продолжал старик.
– Да, да, пожалуйста, – не отрываясь от окуляра, разрешил ему Амвросий.
Уже через полчаса полыхал костер, кипела уха. Старик, прикрякивая, резал большими кусками хлеб, маленькими – сало. Готовил ужин…
Наконец он изрек с самодовольством:
– Прошу к нашему шалашу.
Андрей Викторович аппетитно прихлебывал деревянной ложкой наваристую уху, то и дело нахваливая:
– Хороша, эх, хороша!..
