Неожиданный отъезд советских специалистов был зловещим предзнаменованием и не мог не обеспокоить Тито: он сразу же написал Молотову два письма, в которых опроверг обвинения в неприязненном отношении к советским военным и гражданским специалистам и нежелании югославской бюрократии сотрудничать с ними. «Мы бы хотели, чтобы правительство СССР открыто сказало нам, в чем дело, и указало бы нам на всё, что, как оно полагает, не соответствует хорошим отношениям между нашими государствами»[1087]. Кардель, со своей стороны, старался убедить московское правительство разрешить остаться в Югославии хотя бы тем гражданским специалистам, чья работа была необходима для осуществления проектов, в которых принимал участие Советский Союз. Безуспешно. 27 марта в Советский Союз вернулась и эта последняя группа. В тот же день Молотов сообщил Лаврентьеву, что 29 марта в Белград прилетит его помощник с письмом, которое следует немедленно передать «по назначению». Это письмо, которое Сталин и Молотов послали «по поручению ЦК ВКП(б)» Тито и ЦК КПЮ, вызвало обострение конфликта. На основании исследования, проведенного в высшем партийном органе и названного «Об антимарксистских позициях руководителей КПЮ во внешней и внутренней политике», они грубо обвинили Тито и его товарищей во враждебном отношении к Советскому Союзу и заявили, что их беспокоит путь, выбранный компартией Югославии. «Эти антисоветские заявления прикрываются обычно левыми фразами о том, что “социализм в СССР уже не является революционным” и “только Югославия представляет собой подлинного носителя революционного социализма”». К подобным методам будто бы в прошлом прибегал Троцкий, и заканчивалось письмо весьма красноречивой угрозой: «Мы думаем, что политическая карьера Троцкого весьма поучительна». Но и этого оказалось недостаточно, имелись и другие многочисленные грехи, которыми югославы запятнали себя из-за своего самомнения: КПЮ, находящаяся у власти, не хочет это признать и скрывается под маской Народного фронта в двусмысленном полулегальном положении. Помимо того, она пренебрегает внутренней демократией, ведь большинство членов ЦК не избраны, а кооптированы. Вместо того, чтобы, в соответствии с марксизмом, осуществлять контроль надо всеми государственными органами, она допускает, что ее саму контролирует министр внутренних дел. Как можно считать такую структуру марксистско-ленинской и большевистской? Более того. В партии нет духа классовой борьбы, капиталистические элементы укрепляются в деревнях и городах, а руководство не предпринимает против них эффективных мер и не пытается их ограничить. Короче, это гнилой, оппортунистический ревизионизм, заимствованный из теорий Бернштейна, Фольмара, Бухарина. Впрочем, чего еще можно ждать от партии, среди руководства которой такие «сомнительные марксисты», как Джилас, Вукманович, Ранкович, и которая оставляет на руководящем положении в министерстве иностранных дел английского шпиона Владимира Велебита? В такой ситуации советское правительство поставлено в затруднительное положение и не может вести откровенную переписку с югославским правительством через систему
