В вопросе выбора мужа Мария проявила упорство, которого ни лорды Тайного совета, ни парламент от нее не ожидали. После коронации позиции Марии существенно окрепли и теперь она могла позволить себе многое. Брак с английским лордом, тем более – с таким человеком, как Эдуард Кортни, проведший свои лучшие годы в заключении и ни на что не способный, означал для Марии полную и окончательную зависимость от английской знати, а королева стремилась быть игроком, разыгрывающим шахматные партии, роль фигуры, передвигаемой чужими руками, ее совершенно не прельщала. Испанский принц Филипп, сын императора Карла V, представлялся гораздо более перспективным кандидатом в мужья. Но у лордов было по этому вопросу другое мнение. «Мы усадили ее на престол, и мы ее с этого престола сбросим!» – сказали лорды и составили заговор незадолго до того, как 7 декабря 1553 года королева представила на одобрение Тайного совета брачный договор с принцем Филиппом. Договор был весьма благоприятным для Англии, но сам факт династической связи с вечно воюющими и крайне коварными Габсбургами не сулил английской знати ничего хорошего. Опять же – что такое договор? Слова, написанные пером на бумаге. История знает великое множество примеров того, как договоры с легкостью нарушались теми, кто мог себе позволить такое…
Было еще одно обстоятельство, побуждавшее англичан, вплоть до епископа Гардинера, выступать против брачного союза королевы с испанским принцем. В 1478 году Фердинандом Арагонским и Изабеллой Кастильской был создан Трибунал священной канцелярии инквизиции, который поддерживал чистоту католической веры довольно жесткими способами, памятью о которых служит известное выражение «костры инквизиции» (в этих кострах сжигались не только люди, но и книги). Ни Гардинеру, ни другим видным английским католикам не хотелось устраивать гонения на протестантов, которые еще сильнее раскололи бы и без того далеко не монолитное английское общество. Гардинер и его сподвижники придерживались принципа «куда свернет вожак, туда свернет и вся стая». Королева указала своим подданным верный путь, оставалось дождаться, пока жизнь общества войдет в старую привычную католическую колею. Костры только испортили бы дело (и жизнь показала, что они и впрямь его испортили).
Наиболее радикальную позицию занимал наименее знатный из заговорщиков – клерк Тайного совета Уильям Томас, который настаивал на убийстве Марии, но остальным просто хотелось не допустить брака королевы с испанским принцем. Подозрения относительно того, что заговорщики намеревались усадить на престол Елизавету, были весьма обоснованными, поскольку такой шаг полностью исключал попадание Англии в зависимость от интересов испанской или какой-то иной иностранной короны. Но никто из заговорщиков на допросах, весьма, надо сказать, пристрастных, не упомянул о намерении возвести Елизавету на престол, однако это не избавило принцессу от заключения в Тауэр, где она пробыла с 18 марта по 22 мая 1554 года, а затем была отправлена под домашний арест в Вудстокский дворец. Во имя спокойствия Мария собиралась казнить Елизавету, но против этого высказались почти все члены Тайного совета и королеве пришлось отказаться от жестокого намерения.
Во главе заговора встали богатые землевладельцы-парламентарии – Томас Уайетт-младший из Кента, Джеймс Крофт из графства Херефордшир[105], Питер Кэрю из Девона, а к ним примкнул Генри Грей, маркиз Дорсет, он же – герцог Саффолк, безрассудно надеявшийся обернуть заговор в пользу своей дочери Джейн (только вот вместо обретения уплывшей из рук короны Джейн пришлось расстаться с головой). Пятым в этот перечень можно добавить французского посла Антуана де Ноая, который всячески пытался помешать сближению Англии с Испанией и Германией (но при этом Франция продолжала разжигать антианглийские настроения в Шотландии). По дошедшим до нас сведениям – слухам, которые весьма часто подтверждались жизнью, – отвергнутый Марией Эдуард Кортни предназначался заговорщиками в мужья Елизавете, которую они все же собирались (явно собирались!) возвести на престол. Короче говоря, если совсем недавно вся Англия поддержала Марию в борьбе с королевой Джейн и стоявшим за ее спиной лордом Дадли, то теперь добрая половина Англии готовилась восстать против своей королевы… Ситуация была сложной, и это еще мягко сказано. Заговор объединил людей разного положения, имевших разные жизненные интересы, но все они хотели одного – не допустить в Англию проклятых испанцев, от которых никто ничего хорошего ожидать не мог.
К месту можно вспомнить Томаса Уайетта – старшего, отца Томаса Уайетта – младшего. Уайетт-старший является одним из основателей новой английской поэзии, которую он обогатил жанром сонета. Считается, что самые проникновенные свои произведения Уайетт-старший посвящал Анне Болейн, в которую был влюблен страстно и безнадежно (но при этом избежал неприятностей, пользовался благосклонностью Генриха VIII и умер своей смертью, от пневмонии). Стихи он писал замечательные, судите сами:
