Двумя месяцами позже у Марии прекратились месячные, она начала полнеть и у нее появилась тошнота. Придворные врачи решили, что королева беременна. Нужно уточнить два обстоятельства. Во-первых, в те благословенные времена обучение врачей оставляло желать лучшего, а основными учебниками служили труды римского врача Галена, написанные во II веке нашей эры. Университеты выпускали терапевтов, которые лечили болезни пилюлями, порошками, настоями. Хирургия и акушерство считались низким ремеслом, уделом простолюдинов. Во-вторых, не могло быть и речи о полноценном гинекологическом осмотре добропорядочной женщины, тем более – королевы. Диагноз беременности выставлялся на основании прекращения месячных, растущего живота и тошноты. Все эти симптомы у королевы Марии наличествовали.
Согласно Акту о государственной измене, принятому парламентом осенью 1554 года, в случае если королева Мария умрет, оставив наследника, то до его (или ее) совершеннолетия Филипп будет управлять королевством. Пусть вас не удивляет название документа, поскольку главный его смысл заключался в объявлении государственной изменой тех или иных действий. В частности, государственной изменой объявлялись замысел и действия, направленные на отстранение короля-регента от управления государством.
Портретист-голландец Антонис Мор в 1554 году написал портрет королевы Марии, сидящей в кресле, обитом роскошным красным бархатом. В правой руке королева держит красную розу Тюдоров, а в левой – перчатки, украшенные драгоценными камнями. В позе Марии проскальзывает напряжение, во взгляде – властность, а выражение лица, которое нельзя назвать красивым, свидетельствует о твердости характера.
Филиппу совершенно не хотелось упускать из рук английскую корону. В случае смерти Марии при отсутствии у них общих наследников престола Филипп планировал жениться на Елизавете. Так, во всяком случае, сообщает венецианский посланник при английском дворе Джованни Микеле, более известный как автор дурной шутки: «Беременность королевы закончилась выпусканием газов».
Пока что наследник ожидался, но Филипп решил подстраховаться. Он убеждал Марию в том, что ей следует изменить отношение к младшей сестре, и добился того, чтобы в апреле 1555 года Елизавете было разрешено вернуться ко двору, чтобы присутствовать при рождении наследника престола. Мария уступила давлению мужа, но отношения к сестре не изменила и видеть ее не желала. А вот Филипп оказывал невестке знаки внимания, расточал комплименты и пытался склонить ее к искреннему, а не показному, принятию католической веры (не забываем, что для английских протестантов Елизавета была «свечой во мраке»).
В конце апреля выяснилось, что никакой беременности у королевы не было и в помине, после чего политические акции Елизаветы, которые рождение Марией наследника или наследницы могло обесценить, сильно возросли в цене. В то, что королева, стоящая на пороге сорокалетия, сможет реально забеременеть, никто уже не верил, в том числе и сама Мария…
В сложившейся ситуации было бы верным решением не объявлять о мнимой беременности королевы, а отыскать здорового новорожденного мальчика и представить его обществу как сына Марии и Филиппа, тем более что по Лондону ходили слухи о том, будто королева родила мальчика. Но то ли Мария не могла пойти на подобный обман, то ли не имела возможности провернуть все с соблюдением строжайшей тайны, то ли была настолько потрясена неприятной новостью, что плохо соображала… А ведь у нее был шанс оставить Елизавету ни с чем.
Филипп, к которому Мария, судя по свидетельствам современников, питала довольно сильные чувства, отбыл на континент, где Карл V воевал с французским королем Генрихом II. Согласно легенде, Мария влюбилась в Филиппа заочно, еще до их первой встречи, когда увидела портрет работы Тициана, который доставил ей упомянутый выше Антонис Мор. Что ж, Филипп и впрямь был красивым мужчиной, этого у него не отнять.
Мария расценила спешный отъезд мужа как очередную кару свыше – не дав ей возможности родить наследника и наполовину отобрав у нее мужа, Господь словно бы говорил: «Я дал тебе власть, которую ты так вожделела, чтобы ты очистила Англию от еретиков, но ты не смогла достойно распорядиться Моим даром и не оправдала Моих надежд».
