С конспирацией дело у заговорщиков обстояло плохо, поскольку информация о заговоре достигла ушей Марии несколькими путями – и от кого-то из придворных, и от епископа Гардинера, и от посла императора Карла V Симона Ренара, который высказался о Марии следующим образом: «Я нахожу королеву очень доброй и непосредственной. Но у нее отсутствует жизненный опыт, не говоря уже об опыте правления государством. Скажу откровенно – если только ее не защитит Бог, то она постоянно будет пребывать в заблуждении, обманутая либо французами, либо собственными подданными. Дело кончится тем, что ее отравят или устранят каким-то иным способом». Забегая немного вперед, скажем, что Марию устранила лихорадка неизвестной природы, скорее всего – вирусной, вызвавшая в XVI веке смертоносную эпидемию. Многие историки связывают раскрытие заговора с неосторожным поведением Эдуарда Кортни, который позволял себе болтать лишнее.
14 января 1554 года, для того чтобы побудить заговорщиков к действиям, по решению Тайного совета были преданы гласности условия брачного контракта между королевой Марией и принцем Филиппом. Заговорщики подобрали брошенную перчатку, не поняв, что их попросту провоцируют, и начали действовать 18 января при отсутствии согласованности между собой.
Мятеж Томаса Уайетта считается самым опасным выступлением против дома Тюдоров, и уже только по одному этому можно судить, насколько сокрушающим оказалось бы это выступление, если бы заговорщики слаженно ударили бы и в Кенте, и в Девоне, и в Херефордшире, и в Лестершире, где должен был возглавить мятежников маркиз Дорсет. Задумывалось хорошо, но не сложилось. Наиболее впечатляющими казались успехи Уайетта, который имел шансы занять Лондон, действуй он немного решительнее, а тот, кто владеет Лондоном, владеет всей Англией. Но Уайетт не проявил должной решительности, в то время как его оппонент Уильям Герберт, 1-й граф Пембрук, действовал крайне осмотрительно, и, дойдя до Ладгейтских ворот[106], Уайатт был вынужден остановиться, а 7 февраля 1554 года он сдался, и на том мятеж закончился. 11 апреля 1554 года Томас Уайетт – младший простился со своей головой на Тауэр-хилл, произнеся перед этим короткую речь, в которой было сказано о непричастности к мятежу принцессы Елизаветы и Эдуарда Кортни.
Симон Ренар от имени своего государя требовал казни Елизаветы, следуя принципу «подозрение равносильно убежденности», однако лорды Тайного совета, которым не хотелось очередной гражданской войны в случае смерти королевы Марии, решили сохранить Елизавете жизнь и, надо признать, не прогадали, поскольку ее правление стало самым благоприятным для страны из всех тюдоровских правлений. Кроме того, обе дочери доброго короля Генриха пользовались уважением в народе и казнь Елизаветы, не будучи подкрепленной вескими доказательствами ее вины, могла привести к новому мятежу. За казнь Елизаветы выступали только епископ Гардинер, которого пережитые злоключения ожесточили и сделали непримиримым, и император Карл V в лице своего посла Симона Ренара. Большинство же членов Тайного совета, который при Марии разросся до полусотни человек, советовали королеве проявить милосердие. Взвесив все «за» и «против», Мария согласилась сохранить сестре жизнь. Впрочем, не так уж и важно было, пребывает ли Елизавета в Тауэре или покоится в тауэрской часовне Святого Петра рядом со своей несчастной матерью. Важно было то, что отныне никто не осмеливался выступать против брака королевы с принцем Филиппом.
Выступать против брака парламент не мог, но он мог ставить условия. В апреле 1554 года парламентарии приняли «Акт о браке королевы Марии с Филиппом Испанским». По этому акту Филипп не получал никакой реальной власти и лишался права наследования престола после смерти Марии – в этом случае ему предстояло вернуться в Испанию. Филиппу запрещалось назначать иностранцев на какие-либо должности, кроме того, Англия отказывалась от участия в войнах, которые вела Испания.
25 июля 1554 года в Винчестерском соборе состоялось венчание Марии и Филиппа, полный титул которого отныне звучал так: «Филипп, Божией милостию король Кастилии, Арагона, Наварры, Англии, Франции, Иерусалима, Обеих Сицилий и Ирландии, хранитель Веры, эрцгерцог Австрии, герцог Бургундии, Милана и Брабанта, граф Габсбургский, Фландрский и Тирольский». Разница в возрасте супругов составляла одиннадцать лет – королеве шел тридцать восьмой год, а ее избраннику в мае исполнилось двадцать семь. Но, как известно, возраст любви не помеха, а уж в политике он вообще не имеет никакого значения…
