Когда Бетти и Рубашечник вышли в Холмы, солнце пропало. Хотя Бетти только что своими глазами видела, как солнечные лучи падают на протоптанную тропинку, стоило выйти из-за деревьев и сделать шаг в сторону, как они исчезли. Небо заволокли тяжёлые свинцовые тучи, превратив небосвод в сплошной серый монолит. Как будто огромная гранитная плита накрыла пространство над бескрайними Холмами. Вид этого неба заставил Бетти вспомнить о сооружениях древних – каменных дольменах, которые были настолько же массивны, насколько пугающи.
Сами Холмы поразили воображение Бетти. Повсюду, куда только падал её взгляд, вздымались сизые груды земли, покрытые редкой зелёной травой. В воздухе медленно плыли серебристые нити. Земля бугрилась, словно перед извержением вулкана. К горизонту пролегла серая пепельная пустошь. Клоки тумана бродили между Холмами, как неприкаянные призраки. Это сумрачные сгустки пугали, пожалуй, даже больше внезапно изменившейся погоды.
А ещё больше её теперь пугало то, что рядом Рубашечник. Человек, который должен был стать ей верным другом, – мысль была детская и капризная, но ведь в сказках всегда так? Героиня попадает в неприятности, и ей на помощь приходит добрый и благородный рыцарь, спасая из передряг. Рубашечник и без того не сильно напоминал рыцаря. А теперь Бетти не знала, как находиться с ним рядом.
Он лгал ей и явно использовал для каких-то своих целей – был бы он честен, так рассказал бы всё с самого начала! А то, что он ведёт какие-то тайные дела с одним из слуг Ткачихи, вообще оставалось за гранью понимания Бетти.
Девочка чувствовала, что ещё немного, и все те чувства, что сейчас бурлили в ней – разочарование, отчаяние, тоска, недоверие, – просто выплеснутся некрасивыми слезами. Она не хотела выглядеть слабой перед Рубашечником.
Поэтому она подняла голову и открыла уже рот, чтобы сообщить ему: ей всё известно! Или он расскажет всю правду, или она идёт одна! – но встретилась с ним взглядом и замерла. У него было озабоченное лицо. И он смотрел куда-то за спину Бетти.
– Что… такое? – напряжённо спросила Бетти.
Взгляд Рубашечника стал печален.
– Всё хуже, чем казалось, – прошептал он. – Я было порадовался, что она не расплела тебя и ты можешь спокойно пройти сквозь Тени. Но… Она продолжает это делать прямо сейчас. Я вижу нити, что идут прямо из твоей спины.
Бетти, извернувшись, посмотрела через плечо. И правда! Почти незаметная нить тянулась от её спины, теряясь в Лесу. Было не сложно догадаться, куда она убегала. В беспроглядную тьму, в логово жадной Ткачихи.
– Вы… можете что-нибудь с ними сделать?
– Знаешь…. Я никогда не встречал здесь такую, как ты, – он не сказал «живую», но Бетти услышала. Рубашечник потёр подбородок. – С обычными Расплетёнными ничего не получилось бы: сюда попадает только их оболочка, остатки, которые Ткачихе уже не очень-то нужны. Вот они и бродят по Холмам, точно отчаявшиеся призраки. Но ты… Ты борешься с ней. Сопротивляешься её чарам. Я попробую.
Бетти поёжилась: вокруг ощутимо похолодало. В лесу было тепло и солнечно. В Холмах же налетел холодный ветер и пробрал до самых костей, заставив дрожать. Как хорошо, что она догадалась захватить толстовку.
Рубашечник неожиданно провёл ладонью по её спине, и Бетти чудом удержалась от вскрика – таким внезапным оказалось прикосновение.
– Что вы делаете?!
– Я подумал вот о чём. Ты же настоящая девочка. Значит, у неё уходит много сил. Даже в этом мире, где она так сильна, жизнь преобладает над ней. Нить совсем тоненькая. Что, если просто её оторвать? – спросил он.
– Думаете, получится? – опасливо спросила Бетти.
– Мы никогда не узнаем, если не попробуем.
Бетти глубоко вздохнула и зажмурилась.
– Давайте. Давайте попробуем.
Рубашечник медлил. Он обошёл её со спины, положил руку на плечо и крепко сжал. Другая его рука легла девочке между лопаток.
– Готова?
– Да! – Бетти судорожно кивнула.
Она почувствовала лёгкий рывок, как будто от её спины оторвали что-то, что приклеилось, словно паутина, и дало корни, – а потом наступило облегчение.
Бетти осторожно обернулась. В руке Рубашечника блестела серебряная нить, исчезая в ближайшем туманном облаке. Рубашечник разжал кулак, и нить медленно поплыла по ветру.
Спина болела в том месте, где нить только что касалась её. Но то была боль облегчения. Такая остаётся после вынутой занозы или вправленного вывиха. Бетти словно стало легче дышать. Она расправила спину и выдохнула.
– Спасибо! Я и не знала… Что можно от них освободиться.
– Я делал это первый раз. Но, как видишь, моя теория сработала, – усмехнулся Рубашечник. – Как ты?
– Намного лучше. Полна сил! – Бетти даже подпрыгнула на месте в подтверждение своих слов. – Надо идти!
А то мама точно заметит, что её нет! Такое поднимется! Гости наверняка уже собрались!
– Мы должны поспешить. Здесь мы как на ладони.
– Ты говорил, что в Холмах много нитей… – Бетти не заметила, как перешла с Рубашечником на «ты». Словно он вдруг перестал быть для неё незнакомцем, ведь она знала о нём больше, чем он думал.
