Она решила пока помедлить с тем, чтобы всё ему высказать. Да, он странный тип и доверять ему небезопасно, но ведь он только что избавил её от нитей! Освободил от Ткачихи.
Пока она будет держаться к нему поближе – до тех пор, пока сама не разберётся, что к чему.
– Много нитей и много Расплетённых. И охотников. Холмы – это очень небезопасное место.
Теперь, когда Рубашечник оборвал нить, Бетти почувствовала себя легче. Но она понимала, что это ненадолго. Ткачиха видит её, Ткачиха знает, где она. Следит за каждым шагом.
Бетти обернулась.
Свет в Лесу померк.
Стало темно и очень холодно.
Из темноты на неё смотрели сотни глаз. Ей показалось, что она различает зрачки гигантского паука.
Бетти повернулась к Лесу спиной и бросилась прочь – догонять Рубашечника.
Да, она приняла верное решение. Правильно папа всегда говорил: «Поспешишь – людей насмешишь». Прежде чем сделать какую-то опрометчивую глупость, её стоило со всех сторон обдумать. Вот она едва не поссорилась с Рубашечником! А ведь тогда она бы так и осталась с нитью один на один, и что бы тогда было? Ткачиха бы сожрала её на ужин, и даже ниточки воспоминания о ней не осталось бы. И уж точно Рубашечник не стал бы после такого собирать её обратно.
В конце концов, Рубашечник – взрослый человек. Даже очень взрослый, если вспомнить, что он пробыл в Тенях долгое время. А у взрослых людей – это Бетти знала уже очень хорошо – постоянно были какие-то тайны. При этом взрослые умудрялись делать тайны из совершенно безобидных, на взгляд девочки, вещей. Она это знала потому, что у мамы вечно были секреты от папы, вроде счёта из косметического салона; а у папы какие-то свои тайны от мамы – о них Бетти никак не удавалось узнать, разве что иногда он возвращался с работы позже обычного, когда мамы не было дома; а у мисс Сюзи Гвинн в конторке хранились шоколадные конфеты, которые она ела втайне не только от учеников, но и от других учителей. Только Артур Ним всё равно это заметил и рассказал Бетти. Они подумали, что можно как-то воздействовать на мисс Сюзи, но до сих пор не решили как.
Бетти никому не рассказывала свои секреты – зачем, если взрослым на неё по большому счёту плевать? Они-то с ней ничем не делятся!
Поэтому Бетти не сильно удивилась, поняв, что Рубашечник не всё ей рассказывал. Просто взяла на заметку, что с ним стоит быть начеку. Но Рубашечник всё ещё оставался её единственным союзником в этом опасном мире, и только он знал, куда и зачем они идут.
Вот здесь, кстати, тоже был интересный момент. Бетти удивилась, как это она не подумала сразу – Рубашечник не говорил, что именно они должны делать у Святилища! Только то, что она должна туда дойти. И что так сказано в старинных балладах, которые он отказался цитировать. Это было очень подозрительно.
Но подозревать единственное знакомое живое существо, стоя посреди туманной пустоши, было бы очень глупым поступком, а Бетти не была воспитана как девочка, которая совершает глупые поступки. Её папа был очень рациональным человеком и всегда требовал от неё думать, прежде чем делать, и не поддаваться импульсам. Поэтому Бетти решила, что не будет слепо доверять Рубашечнику. Она знает теперь, что он обманщик, и надо быть хитрее него, чтобы не попасть в беду. А сейчас ей надо идти следом за ним и ни в коем случае не потерять из виду его красно-чёрную клетчатую рубашку и длинные белые волосы.
– Бетти, не отставай! – Рубашечник оглянулся. – Тебе тяжело идти? Хочешь взять меня за руку?
– Нет, я справляюсь! – Бетти сцепила руки за спиной. К её ужасу, её собственная ладонь была влажной от пота. Ветер бил в лицо, и идти было не только холодно, но и трудно: приходилось преодолевать его напор, чтобы сделать следующий шаг.
Вдалеке замаячил какой-то небольшой огонёк. Он выглядел невероятно уютным. Словно это фонарь над крыльцом дома, где ждут к обеду и волнуются – где же Бетти? Почему она так задержалась?
Или же кто-то добрый и надёжный, вроде главы полицейского управления, бродил по Холмам с фонарём в руке – куда же подевалась Бетти? Где она так долго ходит? Не потерялась ли?
Бетти захотелось закричать: «Нет, я не потерялась, я здесь!»
Мягкий свет манил её.
Там было дом, там была надежда.
Её выведут отсюда, её спасут! Разве может быть такой тёплый свет в холодных и злых владениях Ткачихи? Нет, конечно же, нет!
Бетти повернулась и решительно пошла в сторону огонька.
– Я иду! – крикнула она и помахала рукой. – Подождите меня!
Огонёк качнулся вправо-влево, словно отвечая: Бетти, поторопись, тебя ждут, ждут!
Но чем быстрее Бетти шла, тем сильнее отдалялся огонёк.
– Подождите!!! – крикнула Бетти и побежала.
Огонёк вспыхнул дальше.
Чьи-то длинные руки обхватили её поперёк живота.
– Стой! – закричал Рубашечник ей в ухо. – Это обман! Они тебя заманивают!
– Нет! – Бетти вырывалась, не в силах оторвать взгляда от света, маячившего вдали.
Огоньков становилось больше.
Вспыхнул второй, третий, четвёртый…
Но Рубашечник держал крепко, и вырваться из его хватки было почти нереально.
– Они ждут меня, разве ты не видишь? – в отчаянии спросила Бетти. – Я должна идти.
