– Конечно, ждут! – сердито ответил он. – Чтобы разобрать тебя по ниточкам. Эти существа ещё не знают, что ты живая! И я не хочу проверять, что будет, если ты им попадёшься.
– Я… То есть они не хотят меня спасти? – Бетти моргнула.
Наваждение начало спадать. Огоньки перестали манить, весело танцуя. В их призрачном танце появилось что-то зловещее. Они вспыхивали, и гасли, и трепетали, и идти за ними больше не хотелось – при взгляде на них в груди змейкой сворачивалась тревога.
– Умница. Нет, не хотят, – Рубашечник отпустил её и крепко взял за руку.
Потом повёл за собой.
– Вернись на тропу и не сходи с неё, – строго велел он. – В Холмах много опасностей, поэтому держись меня. Если что-то ещё подобное почувствуешь, закрывай глаза и говори мне. Поняла?
– Поняла, – кивнула Бетти.
Ей было жутко. Вот уж точно как в сказках…
Огоньки давно исчезли позади. Но Бетти всё равно то и дело оглядывалась, опасаясь, что огоньки вздумают её преследовать. Теперь она готова была дать им отпор. Гораздо проще сопротивляться чему-либо, когда уже знаешь, к чему быть готовым! Но огоньки медленно потухли вдали, и девочка вздохнула с облегчением.
Они зашагали по тропе.
– Ветра здесь дуют по часам! – объяснял Рубашечник, размашисто топая вперёд. – Это Татгэвит, он явно уже стихает. Самый злой из ветров! Но он приносит самые полезные нити, нити важных воспоминаний. Поэтому их сложнее всего достать.
– А что, есть и добрые ветра?
– Конечно, есть! Когда подует Диртгэвит, ты сразу поймёшь: он тёплый и мягкий, добрый, как улыбка матери или руки няни. Но берегись Гэвитанира: он похож на своего брата Диртгэвита, но лишь притворяется мягким. На самом деле он очень коварен.
– Как ветер может быть коварным?
– Он путает рисунок Холмов!
– Как это?
– Видишь тропинку, по которой мы идём? – Рубашечник показал вниз, и Бетти только сейчас обратила внимание на то, что они идут по узенькой, плотно вытоптанной дорожке. – Пока не задул Гэвитанир, мы можем спокойно идти вперёд. Но потом придётся делать передышку и изучать местность заново. Он приносит перемены и беспорядок. Холмы двигаются и могут скрыть тропинку, тогда придётся их обходить, но для этого надо помнить, где изначально вьётся тропа!
– Какой вредный ветер, – возмутилась Бетти.
– Просто он бунтарь, – улыбнулся Рубашечник, почему-то посмотрев при этом на Бетти.
– Ну а четвёртый ветер? Он есть?
– Конечно. Его зовут Таобсьер, и он самое равнодушное создание из всех, какие только водятся в Тенях. А равнодушие – это хуже, чем злоба и коварство, вместе взятые. От равнодушного существа можно ожидать чего угодно. Ведь оно не протянет руку помощи, не разделит твоих страданий – ему просто всё равно…
Бетти приоткрыла рот и тут же его закрыла. До этого дня ей в голову не приходило, что можно думать о ветре как о живом существе.
Рубашечник оказался прав: очень скоро злой Татгэвит умчался прочь, куда-то в сторону Леса. Наверняка у него было ещё много дел в Тенях. На несколько мгновений всё стихло. Бетти показалось, что время вокруг остановилось. Редкую траву на пустоши ничто не пригибало к земле, даже пыль не шевелилась под ногами. Они как раз взобрались на возвышенность, и оттуда открывался вид на бескрайнюю холмистую местность.
Бетти видела впереди смутные тёмные силуэты, одиноко бредущие в пустоте. Она подумала, что это, наверное, те Расплетённые, которым не повезло. Но она твёрдо намеревалась справиться. Дойти. Её больше не одолевали угрюмые мысли. Задача вернуться домой казалась вполне реальной.
А ещё над пустошью летели длинные серебряные нити. Бетти подумала, что это чья-то утраченная жизнь, и вздрогнула.
– Куда нам теперь? – тихо спросила она, опасливо подойдя поближе к Рубашечнику.
– Вперёд, – так же тихо и очень твёрдо ответил он.
Бетти заглянула снизу вверх в его лицо: на нём отражалась решимость идти до конца. Возможно, его тоже пугала неизвестность. Бетти зажмурилась на мгновение, а когда открыла глаза, то увидела, как меняется пейзаж. С Холмами словно кто-то играл в пятнашки: они менялись местами и наползали на тропинки так плавно, что глаз не мог уловить движения, только мгновенную смену пейзажа.
Словно дрейфуют – вспомнила Бетти слова Рубашечника.
– Плохо дело, – изменившимся голосом сказал Рубашечник. – Порядок не тот. Коварный Гэвитанир выходит на дежурство. А я надеялся, мы успеем к убежищу.
– Здесь есть убежище?!
– Да, некоторые холмы слишком стары и ленивы, и Гэвитанир обходит их стороной: ему совсем не хочется с ними связываться, даже он понимает, что это бесполезно.
– Что же делать? – заволновалась Бетти. – Бежать?
– Не успеем!
Бетти стало страшно. Неужели они в ловушке?
– Если Гэвитанир нас зацепит, что с нами будет? – спросила она.
Рубашечник покачал головой.
– Он может спутать всё: все мысли и воспоминания, с таким трудом обретённые. Я всегда успевал спрятаться и переждать, пока не сменится ветер. А ты… живая девочка, здесь… Страшно представить, что он сделает с тобой. Может, и вовсе сотрёт тебе память!
Бетти зажмурилась. Забыть всё? Себя? Маму? Папу? Артура Нима?
