Рубашечник тем временем почти побежал вперёд, и Бетти бросилась следом за ним, едва успевая. Рубашечник был похож на куропатку, напуганную выстрелом охотника.
Следом за Рубашечником Бетти спустилась с предыдушего холма и взбежала на новый. Тропинки не было. Та, что привела их сюда, теперь исчезла. Вот как… Теперь придётся идти наугад…
Вдруг её внимание привлёк неожиданный звук. Шуршание и скрежет, такие странные в этом пустынном месте. Неожиданно часть холма вздрогнула и откинулась в сторону, как крышка от банки, открывая путь в довольно глубокую нору.
– Эй вы! – раздался оттуда звонкий девичий голос. – Сюда, быстро! Гэвитанир медлить не станет!
– И мы не промедлим, – повеселел Рубашечник. – Бетти, прыгай первая!
Бетти задержала дыхание и нырнула вниз. Хотя честнее будет сказать – просто свалилась кулём, но её подхватили четыре бледные и тонкие, точно фарфоровые, руки и осторожно поставили на землю. Рубашечник прыгнул следом. Его высокий рост позволил ему задвинуть земляное отверстие. Нора погрузилась в темноту, но ненадолго: сначала в глубине загорелся тонкий огонёк свечи, а потом несколько изящных настенных ламп.
– Где это мы? – огляделась Бетти. – Да здесь же самый настоящий дом!
– Это наш дом. – Из темноты вышла девочка.
На вид ей было не больше десяти лет, а ростом она едва доходила Бетти до плеча. У неё были длинные каштановые волосы, собранные в красивые косы, и нежно-голубое платье в оборках. Но больше всего Бетти поразили её огромные синие глаза с такими чёрными ресницами, каких в природе обычно и не бывает.
– Я Мэри-Энн, – представилась девочка и расправила своё изящное платье, делающее её точь-в-точь фарфоровой куколкой.
– И я Мэри-Энн, – прощебетал точно такой же голос за спиной Бетти.
Бетти обернулась и не сумела сдержать удивлённого восклицания: за ней оказалась точная копия первой девочки.
– Вот это да! – воскликнул Рубашечник и хлопнул в ладоши. – Их двое!
– Нас двое, – кивнула первая Мэри-Энн. – Но мы не сёстры и не близнецы. Это чтобы у вас не сложилось о нас ошибочного впечатления.
– Как так? – растерялась Бетти.
Ей казалось, что одинаковые девочки могут быть только сёстрами-близнецами. Двойняшками. А как же ещё?
– Я – это она! – сообщила первая Мэри-Энн и показала на вторую девочку.
– А она – это я, – весело добавила вторая.
– Давайте, чтобы вас не путать, мы будем называть тебя Мэри, а тебя Энн? – вмешался Рубашечник.
Девочки переглянулись и неуверенно кивнули.
– Вот и славно!
– А вы кто? – хором спросили они.
– Я тот, кого называют Рубашечник, а это Бетти Бойл. Мы ищем дорогу к Святилищу.
– Тогда вы попали по адресу! – обрадовалась Мэри.
– Мы знаем всё про Тени. Мы даже сделали карту, – добавила Энн.
– Идите за нами, – Мэри схватила Бетти за руку.
Рука у неё была очень холодная. Будто и впрямь фарфоровая.
Энн взяла под локоть Рубашечника и повела вперёд, в самую глубь тёмной пещеры.
Ткачиха пришла в движение. Все её многочисленные ноги вздыбились из влажной земли, в которой она спала, и вознесли её тяжёлое тело над поверхностью. Обвисшее брюхо всё равно касалось прелого дёрна, тяжёлое от сладкой еды – чужой радости и жизненной силы. Серебристые нити облепляли её туловище и, когда она двинулась вперёд, задрожали и порвались. Она не обратила на них внимания.
Её обед отошёл слишком далеко. Стало трудно наблюдать. И пожирать.
Она двинулась вперёд: лапы тяжело переступали по земле, брюхо волочилось, ломая и круша лес, но всё это было лишь иллюзией.
Истинной были её голодная пасть и сотни глаз, наблюдающих и ждущих. Пока ещё ждущих… Она присмотрит за ней. Девочка ускользнула от неё, словно мышка от кошки. Но в Тенях ей не скрыться. Стоит человеческому детёнышу сделать один неверный шаг – и наконец можно будет насладиться пищей…
Больше всего Бетти поразили даже не две одинаковые девочки, а то, что в пещере у них был целый дом. Она разглядывала стол, стулья, большую кровать и удобные полочки с чайником и шестью чашками и недоумевала: откуда такое в Тенях? Она видела достаточно, чтобы решить, что мир совсем дикий и комфорта тут ждать не стоит…
Мэри взяла чайник с полки и, встретившись взглядом с Бетти, ответила на невысказанный вопрос:
– Не удивляйся, всё вокруг создано из наших нитей.
Легко сказать – не удивляйся! Рубашечник закашлялся, услышав такое объяснение, и Бетти подбежала, чтобы похлопать его по спине. Отдышавшись, Рубашечник спросил:
– Как вы так используете нити? Я слышал, что подобное возможно, но ведь это значит навсегда расстаться со своими воспоминаниями…
– У нас есть некоторый резерв, которым можно пожертвовать, – объяснила Энн. – К тому же мне совсем не обязательно помнить этот стол. Он ничем не поможет, если будет в моей памяти. А сидеть за ним гораздо приятнее.
– И мне приятнее спать на мягкой кровати, а не вспоминать о ней, ёжась на колючей хвое Леса! – добавила Мэри и начала разливать по чашкам чай.
Это был самый настоящий чай! Горячий, хотя Бетти понятия не имела, откуда они взяли воду и заварку. Но ответ тоже нашёлся просто: в чайнике сиял кусочек нити.
