– Я тот, кто через эти Холмы ходил! – ответил наконец Рубашечник, и от голоса его повеяло морозным холодом. – И знаю, что там не место для маленьких девочек.
– Так и мы ходили! Судишь всех по внешности? – взъелась Энн. – Может, мы и выглядим как фарфоровые куклы, но мы на самом деле совсем не такие. И пожили, может быть, побольше тебя.
– Зато я не расходую свою память на безделушки!
– Зато мы не таскаем с собой единственную важную здесь вещь, а обращаем её хоть во что-то полезное!
– Тихо-тихо-тихо! – вклинилась между ними Бетти, готовая уже разнимать драчунов.
Сама Бетти не дралась, но вот в школе пару раз бывали большие драки. После этого всегда случались профилактические разговоры со всеми родителями сразу, и Бетти часто приходилось выслушивать отповеди за этот беспорядок: всё же её родители были очень занятыми людьми. Поэтому она на дух не переносила драки. Тем более сейчас это было явно лишним.
– Мне надо спешить! Ткачиха меня расплетёт! – почти крикнула она. – А вы тут спорите неизвестно о чём!
Рубашечник смутился:
– Бетти права. Давайте собираться в путь.
Энн торжествующе ухмыльнулась и победно вскинула руки вверх:
– Мэри, упакуй карту, чайник и всё, что может нам понадобиться, мы отправляемся навстречу приключениям! – велела Энн.
Мэри только закатила глаза.
Не то чтобы Рубашечник ожидал, что его на пути к Святилищу будет сопровождать такое количество людей. Но не жаловался.
В конце концов, он столько раз терпел неудачу сам, что, возможно, идти одному изначально было плохой идеей. И, возможно, даже с Бетти он бы не дошёл.
Играть против Ткачихи один на один – всё равно что в шахматах сражаться пешкой против ферзя. Хотя один шанс из ста всё-таки оставался…
Бетти выбралась из укрытия последней. Рубашечник подал ей руку, и она, подтянувшись, ухватилась свободной ладонью за скользкий дёрн, упёрлась коленом в мокрую землю и выпала на влажную траву.
– Здесь шёл дождь? – спросила она. – Мокро.
– Вставай, простудишься! – затеребила её Мэри.
– Это не дождь. Это роса.
– И эта роса?.. – Бетти села на траву и огляделась.
– Наши слёзы. Да ты и сама уже поняла, – Рубашечник пожал плечами. – Смотри-ка, тебя в скором времени будет вообще ничем не удивить!
– Мне пока ещё всё любопытно!
– Роса тает на глазах. Она всегда тает на глазах перед тем, как придёт Таобсьер. Он ветер равнодушный. Может, и не донесёт о нас слугам Ткачихи, – пробормотала Энн.
Мэри ответила:
– Ему всегда всё равно. Его можно совсем не бояться. Так что у нас есть немного времени. А вот и он.
Бетти недоумённо огляделась. К ней медленно подплывал фиолетовый сгусток тумана, похожий на дымчатую плюшевую овцу – среди её старых детских игрушек была похожая.
– Что это? – удивилась девочка.
– Это и есть Таобсьер, равнодушный ветер, – ответил Рубашечник. – Пожалуйста, Бетти, нам надо спешить. И не вздумай его трогать, не взду…
Но Бетти уже протянула руку и погладила ветер по туманному загривку. Ей не хватало возможности прижаться к чему-то тёплому. Она всегда хотела собаку или кота, только мама всё не разрешала их заводить. Этот милый ветер показался ей похожим на упитанного котёнка.
Одинокого, пушистого и очень-очень милого.
– Ему грустно, – сказала она. – Это из-за росы?
– Кому угодно станет грустно от этой росы, – проворчал Рубашечник и зябко повёл плечами. – Бетти, сделай что-нибудь с этим облаком и пойдём.
– Сейчас, сейчас, – отозвалась Бетти, не в силах расстаться с Таобсьером. – А может быть, он пойдёт с нами?
Рубашечник закатил глаза. Бетти сварливо подумала, что в начале пути он казался ей намного более милым. С другой стороны, пока они были в Лесу, ворчать и ругаться было не из-за чего, а в Холмах всё стало иначе. Даже небо стало малахитово-зелёным с сумеречно-синими отблесками – зимнее, тяжёлое небо, от которого кружилась голова и было трудно дышать. Тут у любого характер испортится.
Бетти посмотрела назад и вздрогнула.
Части Холмов не было.
Как будто их стёрли, закрасили липкой чёрной краской, от которой, если вляпаешься, джинсы не оттереть.
Леса тоже не было.
Ткачиха была здесь.
Ткачиха знала, где она.
Бетти поднялась на ноги и отряхнула колени от грязи. Кроссовки неприятно хлюпали, но в остальном земля казалась устойчивой. Фиолетовый сгусток тумана льнул к ногам. Энн смотрела на него с подозрением, Мэри же, казалось, с философским спокойствием приняла новое положение дел.
– Вот как получается, – сказала она и улыбнулась. – Четверо нас и ветер. Хорошая компания!
– Главное, чтобы этот ветер не навёл на нас Ткачиху, – поделился опасениями Рубашечник, но Энн только рукой махнула:
– Это же Таобсьер. Его точно не волнует Ткачиха и её желания, и охотники его не волнуют.
Бетти не стала говорить Рубашечнику, что Ткачихе прекрасно известно, где они, просто она выжидает… ждёт… Она подозревала, что Рубашечник не видит гнетущей пустоты позади и Мэри-Энн не видят. И она не хотела их пугать.
Сама же она, несмотря на боевой настрой, начала бояться. Тьма за спиной. Ткачиха следила, шла в погоню, успеют ли они?
