Она решительно расправила плечи. Ну вот ещё! Пусть попробует догнать. Уже вот сколько людей намерены ей помочь!
– Пойдёшь с нами? – обратилась Бетти к облаку.
И ей показалось, что дымчатая овечья голова кивнула.
– Он идёт с нами! – твёрдо сказала она.
– С нами так с нами. – Рубашечник выглядел раздосадованным, но смирившимся.
И они пошли вперёд, через бескрайние тёмно-зелёные топкие Холмы, в которых Бетти запуталась уже через первый десяток шагов. Энн широко шагала впереди, уткнувшись в тускло мерцающую в тумане карту, и время от времени направляла спутников, взмахивая правой и левой рукой по очереди. Иногда она начинала спорить с Рубашечником, но каким-то образом они снова приходили к согласию и продолжали идти вперёд.
Мэри шла поодаль, напевая под нос и с интересом рассматривая окрестности. Бетти взяла на руки туманное облако Таобсьера: с таким компаньоном ей было гораздо спокойнее. Таобсьер был меньше и казался таким беззащитным, что она забывала, что была просто двенадцатилетней девочкой, чью жизнь с минуты на минуту расплетёт Ткачиха, и казалась себе очень взрослой и смелой. Ветер пах солью и морем. Видимо, откуда-то оттуда и прилетел.
Клетчатая спина Рубашечника маячила впереди рядом с Энн, и у Бетти так и не появилось желания идти рядом с ним. Наоборот, она укрепилась во мнении, что Рубашечник не так прост, как показался ей вначале, и лучше ей быть с ним настороже.
Но, определённо, даже такой друг был лучше, чем никакого друга. Когда он обернулся через плечо, широко улыбаясь, у Бетти потеплело на душе. Его седые волосы слегка намокли от влажного воздуха, а глаза, наоборот, сияли в предвкушении.
– Совсем близко – и так далеко! – весело пожаловался он. – С Холмами никогда не угадаешь точное расстояние!
– Но ты же столько раз здесь был, – напомнила Бетти, и Рубашечник пожал костлявыми плечами:
– Был. Но я был в другое время и шёл из другого места, а это кардинально меняет картину… И даже карту!
– А ещё ты говорил, что никогда не был у Святилища?..
– Но блуждал по Холмам и в других руинах тоже был.
Бетти словно пыталась его подловить, подозревая ложь в каждом его слове.
– Послушайте. – Мэри оборвала свою песенку и приблизилась к ним. – А откуда вообще взялось Святилище и все эти руины?
– А откуда взялись Холмы? – равнодушно отозвалась Энн.
– Никогда об этом не думала! – продолжала Мэри, поражённая собственным внезапным открытием. – Я никогда не размышляла в таком ключе. Вот Холмы, или Лес, или Болота. Это же места, которые создала Ткачиха. Они большие и открытые, а наполняем их уже мы, Расплетённые…
– Это в каком смысле «наполняем»? – поёжилась Бетти и крепче прижала к себе Таобсьера.
Туманный сгусток, казалось, потеплел и уплотнился в её руках, и даже начал немного сиять.
– Думаю, Энн говорит о своём опыте и переносит его на мир вокруг, – ответил вместо Мэри Рубашечник. – Если Мэри-Энн смогли создать чайник и карту, то Ткачиха может создать и деревья, и руины, правильно? Только вот она их не создавала. Она ничего не может создать. Только расплести то, что было здесь до неё.
– Нет, всё не так. В смысле принцип тот же, но всё, что в Холмах и в Лесу, создают Расплетённые! – Энн немедленно бросилась в спор.
– Вот ещё, заняться Расплетённым нечем! – парировал Рубашечник. – Я многих знаю, и вы первые, кто решил потратить драгоценные воспоминания на вещи. В основном мы хотим просто стать самими собой.
– Мы с Мэри хотя бы нашли способ сделать себя счастливыми!
– Я делаю себя счастливым тем, что нахожу свои личные нити. Не всем так везёт, как вам.
Бетти показалось, что Рубашечник разговаривает с Энн ужасно грубо. С другой стороны, она и сама была изрядно раздражена. Возможно, так на них действовали Холмы.
– Говорят, что здесь был шторм и Холмы – застывшие волны, а ещё что внутри каждого Холма есть клубок нитей, и тот, кто его найдёт, получит силу… – сказала Энн.
– Ага, а ещё говорят, что эти места принадлежали эльфам, пока Ткачиха не пришла и не убила их всех, – фыркнула Мэри.
– А вот и принадлежали, – Энн оглянулась и нахмурилась. – Посмотри, как вокруг красиво. Жутко, но красиво. Разве Ткачиха могла бы так?
– Подождите, эльфы? – Бетти влезла между сёстрами и теперь переводила взгляд с одной на другую.
– Эльфы! – подтвердила Энн. – Конечно, эльфы существовали. Не могла же эта земля быть ничьей.
– Так и Ткачиха всегда существовала, – возразила Мэри.
– Нет! Мы не знаем, как долго живёт Ткачиха.
– Она живёт столько же, сколько живёт тоска, – тихо сказал Рубашечник.
– Тоска и темнота, – кивнула Бетти. – Когда я попала сюда… Я оказалась в непроглядной темноте и только потом вышла в Лес. Мне помогла нить Рубашечника. И он сказал тогда, что я была в Сердце.
– Правильно, где Сердце, там темнее всего. Каждый Расплетённый знает эту тьму, ведь она – часть него… – Энн накрутила на палец кудрявую прядь. – Я всё-таки уверена, что эльфы на самом деле были.
