– Придушишь меня… ничего не добьёшься сам! – Рубашечнику удалось слегка ослабить хватку и сделать жадный глоток воздуха. Его ноги бессильно болтались над землёй.
– Шутки кончились, – хмуро сказал Охотник и разжал пальцы.
Рубашечник грудой костей свалился к его ногам и сел, потирая шею. Охотник медленно повернулся к девочкам. Бетти шагнула назад. Клубок ветра в её руках издал звук, отдалённо похожий на рычание.
– У меня ветер, – сочла нужным предупредить она. – И он на моей стороне.
– Ничего себе. – В голосе Охотника послышалось веселье. – Сколько здесь брожу, а никогда не слышал, чтобы какой-то из ветров по доброй воле дался в руки кому-то из Расплетённых.
– Она не Расплетённая, – прохрипел Рубашечник, поднимаясь на ноги. Белые волосы падали ему на лицо, скрывая его от тусклого света ламп. – Она живая, настоящая девочка, которую я обещал отвести к Святилищу и вернуть домой, только и всего. Не вмешивайся в это, Охотник!
– Как гладко всё у тебя звучит, – Охотник огладил рукой тугую чёрную косу. – Да только вот правды ни слова нет. Девочка хотя бы знает, во что ты её втянул?
– Не трогай Бетти!
– Помолчи, Рубашечник. Есть разговор поинтереснее. Итак, Бетти… Ты знаешь, что он затеял?
Бетти медленно покачала головой. Ей было так страшно, что мысли путались. Некуда было бежать, и ноги будто парализовало – напади на неё Охотник сейчас, и она не смогла бы бежать. Как всегда с ней бывало в моменты опасности, она стала думать о совсем посторонних вещах. Например, о том, что Охотник напоминает ей индейцев из книжки с картинками, которую ей когда-то показывал папа. А однажды тот был в настолько хорошем настроении, что устроил ей целую игру в индейцев: они раскрашивали лица и делали пончо из одеял. Бетти вздохнула. Правда, папа давно так с ней не играл. Она даже не помнила, когда они разговаривали по душам в последний раз. Или она просто забыла это и её воспоминания превратились в нити и стали игрушкой ветрам?..
Её внимание вернулось к Охотнику. Твёрдые черты лица, точно вытесанные из камня, и гладкие чёрные волосы, блестящие даже при таком бедном освещении, как в этих пещерах, и твёрдый неулыбчивый рот – всё совпадало, не хватало только перьев в плюмаже. Таобсьер заёрзал у неё на руках. Охотник усмехнулся.
– Потрясающе. Я не поверил, что ты и вправду живая девочка. Думал, что за лапшу мне вешает на уши этот тип. Лживый, как и все они тут.
– Не обижай Рубашечника, – вдруг прорезался голос у страшно напуганной Энн. – Он наш друг!
– Всех успел очаровать? – нехорошо ухмыльнулся Охотник.
Бетти нахмурилась.
– Рубашечник обещал показать мне дорогу домой. Пожалуйста, не мешайте ему.
– И ты думаешь, что сможешь туда попасть? Ты ещё помнишь свой дом?
Бетти притихла. Она поняла, о чём говорил Охотник. С каждым шагом воспоминания о доме, о родителях и об улице Высоких Осин становились всё более тусклыми. Она уже не могла вспомнить, какого цвета были стены в её собственной комнате. Но она упрямо нахмурила брови и с вызовом посмотрела в лицо Охотнику.
– Да, я помню. И я хочу вернуться. Меня там ждут!
– Придумаешь тоже: ждут. Толку с того, если никто не позовёт в нужный момент.
Бетти тяжело вздохнула. А её-то точно позовут?
– Охотник, – предостерегающе поднял руку Рубашечник, но Охотник только отмахнулся:
– Тебе не кажется, что честнее будет сказать им правду здесь, а не у Святилища? Или ты считаешь, что у них уже выбора нет, кроме как идти за тобой?
– У нас и правда нет выбора, – взмолилась Бетти. – Не мешайте нам…
– Да кто сказал, что я вам помешаю? – изумился Охотник. – Вообще-то я намереваюсь вам помочь.
Охотник смотрел в лицо Рубашечника и не понимал, как вообще так получилось, что из всех Сплетённых он связался именно с ним – самым лживым, самым несносным и самым упрямым.
Единственным, который обладал достаточной силой и упрямством вытащить их обоих из этого мрачного мира.
Ему захотелось подойти ближе и положить руку Рубашечника на свою грудь, чтобы он ощутил все нити, чтобы понял наконец, что их связывает кое-что неразрывное…
Но было ещё слишком рано.
Важнее было уберечь от Ткачихи девчонку, она – настоящий шанс на спасение. И добраться до цели.
– И что это за помощь ты вдруг решил нам предложить? – скривился Рубашечник, потирая шею.
– Вам? Нет, с тобой у меня разговор отдельный. Я хочу помочь им. Точнее, этой юной леди, как, говорите, вас зовут?..
– Бетти, – потупилась Бетти и тут же снова упрямо вскинула глаза. – Меня зовут Бетти Бойл. А это Мэри и Энн, и они тоже идут с нами до Святилища!
– В таком случае моя помощь будет вам необходима, – равнодушно пожал плечами Охотник.
– Это почему? – настороженно спросила Мэри. Девочка стояла, прижимая к себе свою драгоценную сумку, так, словно это был её последний шанс на спасение.
