Рубашечник вцепился ей в плечо, но Бетти дёрнулась, не желая шевелиться, не желая вставать. На неё накатила свинцовая усталость. В пещере всё казалось таким простым и правильным, они придумали хороший план, но стоило сделать шаг в бескрайние Холмы, и стало ясно, что они просто обманывали себя. Нет никакого конца Холмов. Святилище – всего лишь миф…
– Святилище – всего лишь миф… – в слезах повторила она вслух.
Рубашечник тут же вцепился ей в плечи и с силой потряс:
– Бетти! Бетти! Не поддавайся ей!..
– Словами ты тут не поможешь, – возразил Охотник и вдруг рывком поднял Бетти с земли, поставив на ноги.
Бетти вскрикнула от боли, так сильно он вцепился ей в руки, заставляя оторвать их от лица. Мэри-Энн стояли в стороне и наблюдали за ними, приоткрыв рты. Рубашечник с тихой беспомощной злостью смотрел на Охотника.
Охотник же, казалось, был совершенно спокоен. Он легонько встряхнул Бетти за плечи, и от удивления она перестала плакать и возмущённо на него уставилась.
– Отставить себя жалеть, этого добра у нас хватает, – сказал Охотник, бросив быстрый взгляд на Рубашечника. Его суровое лицо выражало озабоченность. – Ты нужна нам, Бетти Бойл. Ты единственная, кто на самом деле сможет сбежать от Ткачихи.
– Я не могу, – безнадёжно прошептала Бетти, опустив взгляд. Пристально изучая собственные грязные ладони, она призналась: – Я не могу вас вести. У меня нет сил. Никаких сил.
– У тебя есть силы, – спокойно возразил Охотник. – Ты далеко зашла.
– Она держит меня, – хрипло сказала Бетти. – И пьёт меня, пьёт, как какой-то вампир. Как я могу идти, когда она меня держит?
– Мы тоже держим тебя, Бетти Бойл. Нас больше, и мы сильнее. У тебя из спины тянутся нити. Она расплетает тебя. Но мы тебя освободим.
С этими словами Охотник замахнулся топором. Бетти испуганно зажмурилась, но ощутила только рывок, когда тяжёлое лезвие опустилось на серебряные нити, отсекая их от её спины. А следом наступило облегчение.
Бетти опёрлась о руку Охотника и сделала шаг вперёд. Ещё и ещё – так, потихоньку, при помощи друзей, она двигалась вперёд.
В конце концов, нельзя же просто так бросить интересную историю на середине и не узнать, чем всё закончится? Бетти всегда дочитывала книжки до конца. Даже самые страшные – особенно страшные! – чтобы узнать, что с героями в конце концов будет всё хорошо.
Чем она хуже книжной героини? Отправилась в путешествие, попала в переплёт – и теперь просто обязана выбраться и дойти до последней страницы. И чтобы в эпилоге всё было хорошо.
– Идём, – сказала она, и голос её был уже намного твёрже. – Я могу идти.
Охотник на этот раз пропустил всех вперёд и внимательно оглядел свой топор. Сработало – как он и предполагал. Ткачиха напоминала мифическую Гидру – одна нить исчезала, но три других тут же впивались в свою жертву. Однако топор Охотника мог положить конец той жалкой жизни, что достаётся Расплетённому в этом мире, а значит, и нитям. Ему долго не приходило в голову обратить оружие против самой Ткачихи. Но это сработало, как сработало раньше с ним самим.
Что ему, в конце концов, было теперь терять?
Охотник убрал топор в ножны и поспешил догонять отряд. На полпути он обернулся. Холод пробежал по его плечам.
– Смотрите! – крикнул он остальным.
Мрачная тьма спустилась в Холмы. Чернота следовала за беглецами по пятам, и никто уже не мог теперь её не заметить.
Дальше шли быстро, стараясь не оборачиваться и не смотреть по сторонам. Серебристых нитей, дрейфующих вокруг, становилось больше: ветры успокоились. Таобсьер продолжал прикрывать процессию, идущую через Холмы. Бетти с трудом продиралась через спутанные заросли высокой травы. Она и правда стала выше и гуще, и словно… более живой? Девочка заставляла себя делать шаг за шагом и идти вперёд. Рубашечник шёл рядом, и Бетти чувствовала его молчаливую поддержку: он был готов подставить руку, если она упадёт. Даже несмотря на то, что она не могла теперь полностью ему доверять – и он это знал, – он оставался рядом. Мэри и Энн шли и совсем не по-девичьи ругались на разросшуюся траву, в некоторых местах доходившую им до пояса. Охотник шёл впереди и топором разрубал траву перед собой, но это мало помогало: едва он делал шаг, как трава сходилась за его спиной, вырастала вверх, тянулась к сумрачному небу, мешая идти другим.
– Эту траву посадили эльфы, – сказал Рубашечник в ответ на немой вопрос в глазах Бетти. – Вот почему она здесь растёт. Собственно, от эльфов остались только трава и земля.
– Я смотрю, с садовниками всё было плохо, – кисло пошутила Бетти и споткнулась.
Рубашечник подхватил её под локоть.
– Осторожнее! – предупредил он и добавил очень тихо: – Как ты себя чувствуешь теперь?
– Очень устала, – так же тихо призналась Бетти в ответ. – Хотя мне больше не хочется лечь и умереть. Но я скоро просто упаду от этой жуткой травы.
– Держись, Бетти, – ободряюще улыбнулся Рубашечник. – Главное, что на некоторое время ты свободна от Ткачихи. Пока она нас не найдёт, конечно. Мы её разозлили. Растревожили. Но всё это было не зря.
– Она знает, где мы, – пробормотала Бетти. – Она смотрит…
