– Меня спасает моя память, – Рубашечник криво улыбнулся. – Мне повезло удержать себя. Другим везёт не так сильно. Так вот, Болота Тревоги – это место, где сон становится невозможно отличить от реальности, а тоска получает над тобою власть.
Бетти вздрогнула. Всё это звучало очень неприятно, хоть и не совсем понятно.
Они шли вперёд и представляли собой со стороны, должно быть, очень странную картину. Бетти возглавляла шествие, с трудом представляя, куда вообще идти. Мягкая трава не вызывала доверия. Чем дальше они шли, тем гуще она становилась. Бетти только и могла, что ориентироваться на три холма вдалеке. Слишком старых, чтобы сдвигаться под капризом ветров… Именно эти Холмы на карте означали начало безопасного пути через Болота, той единственной тропы, которая подходила им. Бетти вела отряд туда. Три холма вселяли в неё уверенность, что в этом зыбком мире есть хоть что-то постоянное. Надёжное. От этой мысли на сердце стало тепло – так в детстве она знала, что может положиться на родителей и на то, что знает о мире вокруг, пока он не перевернулся и она в результате не оказалась здесь…
За спиной шаг в шаг с ней неслышно скользил Охотник. Его могучая тень падала на траву. Откуда падала тень и что в этом мире заменяло солнце, Бетти так и не поняла. Возможно, это был тот же свет, что раньше в Лесу. Возможно, кто-то из блуждающих душ, подобно Мэри-Энн, решил вспомнить немного дневного света…
Подумав о Мэри-Энн, Бетти всё-таки обернулась. Близняшки шли, крепко сцепившись фарфоровыми ладонями; жребий нести сумку с чайником и картой выпал Энн. Она перекинула ремень через плечо и второй рукой крепко сжимала ткань. У обеих девочек были жёсткие, нахмуренные и совсем не девичьи взгляды.
Взгляд Бетти скользнул дальше и невольно остановился на Рубашечнике. Он замыкал отряд, и при каждом движении его длинные руки болтались, как у пугала. Его лицо было задумчиво и печально. Бетти уже не знала, что думать о нём, можно ли ему доверять, – но выбора у неё не было. Всё решится у Святилища, там она и найдёт все ответы. Рубашечник поймал её взгляд и делано улыбнулся:
– Вперёд, Бетти Бойл. Ты теперь наш предводитель.
Бетти вспыхнула и отвернулась. Он ещё и шутит! Это только в сказках легко получается: героиня попадает в волшебную страну и сразу обретает волшебную силу, и герои падают к её ногам… А у неё вместо магической силы загадочная благосклонность местного ветра, вместо героев – подозрительный Рубашечник, страшный Охотник и две фарфоровые куклы, и у неё нет сил даже сделать следующий шаг – хочется лечь и лежать комочком в углу пещеры, а ей приходится куда-то вести эту толпу.
Это было похоже на Тот День.
Когда Артур Ним спросил: «А что случилось?» – Хотя прекрасно видел, что случилось, и вместо того чтобы помочь, просто выставил её ещё бо́льшим посмешищем! А родители только отругали за то, как с ней поступили. Как будто это она была виновата!
И если она сейчас ошибётся… Она же и окажется виновата.
Всё это вдруг показалось Бетти ужасно несправедливым. Навалилась тяжесть, грудь сдавило, и девочка неожиданно для себя расплакалась. Крупные слёзы градом катились по щекам, она упала на колени и громко, надрывно плакала, не обращая внимания на то, что все столпились вокруг неё.
Все вокруг предатели! Враги! Рубашечник её предал! Предал, когда она только начинала ему доверять, и лишил возможности найти здесь друга. Охотник служит Ткачихе: сколько он поймал за свою жизнь таких, как Бетти?
Мэри-Энн уже давно тут, им всё равно…
Мама, наверное, решила, что Бетти ушла из дома… И ей теперь будет лучше! Лучше без Бетти, ей и папе, она была ошибкой, они никогда не хотели дочь!
Бетти рыдала и никак не могла остановиться.
– Что это с ней?
– Это Ткачиха! Никак не оставит её в покое.
– Да от неё ничего не останется раньше, чем мы дойдём до Болот Тревоги! Чем только вы думали!
– А что мы могли сделать?
– По крайней мере, она помнит, кто она такая.
– И откуда она.
– А она откуда? – это точно был голос Охотника, но Бетти было всё равно. Она легла на траву и обхватила голову руками, продолжая в голос всхлипывать и слушать голоса товарищей.
– Она оттуда же, откуда и я, – вступил в разговор Рубашечник. – Откуда мы все. И она совсем юная. Как ей справиться с этим?
– Ткачиха ни за что её не отпустит. – Охотник опустился на колени рядом с Бетти и провёл ладонью по её плечам и спине. Ладонь была большая и грубая, шершавое прикосновение чувствовалось даже сквозь ткань одежды. – В ней так много всего. Силы и страсти. И храбрости, чтобы прийти сюда и бороться. Но она не дойдёт. Сгорит раньше, чем мы перейдём Болота. Если не сойдёт с ума среди них.
– Что ты предлагаешь?
– Связь с Ткачихой погубит её, а вместе с ней всех нас.
– И что? Мы знаем, что рискуем. Идём!
– Рубашечник!..
– Если ты струсил, так и скажи. Девочку в покое оставь…
– Рубашечник, послушай!..
– Она очень сильная, она справится, я это сразу понял. Она – надежда, наша надежда, моя надежда! Поэтому ты можешь делать что хочешь, но мы идём дальше. Бетти, Бетти!
