Где-то через час – а может быть, и несколько, Бетти не знала, как определять время в этом странном мире, – Мэри осторожно выглянула из пещеры.
– Мне кажется, Татгэвит начал стихать, – решительно сказала она. – Давай, Бетти!
Бетти поднялась, глубоко вздохнула и сделала шаг наружу, мгновенно увязнув во влажной земле. Татгэвит завывал где-то совсем неподалёку. Завывания звучали разочарованно – сладкая добыча ускользнула из-под носа! Удачно, что удалось его перехитрить, спрятавшись в пещере!
В воздухе ощутимо пахло грозой. Раньше Бетти нравился этот запах, но теперь он вселял тревогу. Трава вокруг была примята и истоптана, хотя никого, кроме ветра, здесь быть не могло. Пейзаж изменился. Тропинки метались по Холмам в хаотичном узоре, напоминающем паутину. Той дорожки, по которой они пришли сюда и видели, когда спустились, не было вообще. Громада заросшего кустарником постороннего холма вздымалась над ними справа, как гигантский круизный лайнер, на котором Бетти однажды путешествовала с родителями. Нити парили над землёй, делая вид ещё более изменчивым и незнакомым. Однако нашёлся и повод для радости, хоть она и давалась Бетти с трудом. Далеко впереди виднелись три высоких Холма – точно такие, как на карте. Бетти вздохнула с облегчением. Хотя бы ясно, куда направляться! Страшно было бы вызваться идти вперёд и тут же потеряться!
Она неуверенно сделала шаг – прятаться в спасительной темноте можно было долго, но это ни на миг не приблизило бы её к возвращению в свой мир.
– Помоги нам, пожалуйста, Таобсьер, – поднеся ветер к лицу, прошептала она прямо в сиреневое облако. – Отгони от нас другие ветра, пока мы идём к краю Холмов. Они же не бесконечные, и на карте видно, что дальше пейзаж меняется. Нам не очень долго идти. Но мы не сможем, если на нас нападут ветра. Пожалуйста, прикрой нас. Мы рассчитываем на тебя…
Фиолетовое облако в её руках потеплело, задрожало и начало ощутимо раздуваться. Бетти шагнула назад, размыкая объятия, и Таобсьер взмыл в небо. Облако начало расти, расти и постепенно заполнило небо. Вокруг потеплело.
– Идите сюда! – позвала Бетти. – Таобсьер спрячет нас от чужих взглядов.
Мэри-Энн, Охотник и Рубашечник вышли из пещеры, с удивлением оглядываясь по сторонам.
– Давно Татгэвит такого не устраивал, – со знанием дела сказал Охотник. – Бетти, веди нас.
– Я? – Бетти растерялась. Речь шла о том, чтобы она шла вперёд, но вести… Впрочем, разве это не одно и то же? Артур Ним рассказывал ей о волках. Что первый волк всегда ведёт стаю. Значит, ей сейчас надо стать первым волком?
Бетти попросила у Мэри карту и принялась её разглядывать. Она старалась как следует её запомнить.
– Туда! – Её палец указал в сторону трёх неизменных холмов. – Нам туда и прямо!
Но ни в чём она не была уверена.
Фиолетовый ветер сгустился вокруг них, и они продолжили путь. Вокруг клубились принесённые Татгэвитом нити. Их было так много, что они лезли в лицо. Бетти отмахнулась от одной из них, но её тут же перехватил Рубашечник.
Охотник посмотрел на него со странным выражением, будто бы с недовольством и… завистью. Рубашечник задумчиво повертел её в руках, потом посветлел и привычным уже движением положил в рот.
– Оказывается, – с довольным видом произнёс он, – мне никогда не нравился цирк.
Для маленького ветра было совсем непросто противостоять собратьям.
Но Таобсьер никогда не одобрял их буйный и злобный нрав.
Время равнодушия прошло.
Благодаря Таобсьеру на оставшемся пути через Холмы они не встретили никаких препятствий. Татгэвит их не заметил, других ветров тоже не было видно.
– Не знаю, как долго ещё будет так спокойно, – задумчиво проговорил Рубашечник.
Три холма-ориентира виднелись впереди, но словно бы не приближались.
– Не было ещё никого, кто смог бы пройти через Болота Тревоги без известной дороги. Иначе либо утонешь, либо встретишь кого-то… не того, – угрюмо заметил Охотник. – Даже такие, как я, случается, гибнут там… К тому же нас может поджидать засада. Ткачиха ведь уже выслала погоню.
– А почему мы не можем просто обойти Болота? – спросила Бетти.
– Понадобится слишком много времени, – сказала Энн. – Слишком много дней и ночей. А дней и ночей тут нет вовсе, так что можем вообще не дойти и застрять.
Бетти поёжилась. Такой вариант ей совсем не понравился.
– И всё-таки как из слёз и тревог получились эти болота? – задумчиво спросила Бетти.
Рубашечник поморщился. В голосе его звучала досада:
– Всё, что я знаю, – это сказки, легенды и небылицы. Я просмотрел множество воспоминаний, пытаясь найти свои. Бродячие воспоминания быстро теряют связь с реальностью, и сложно верить всему, что из них узнаешь. Требуется время, чтобы научиться отличать ложь от правды. И мне это удаётся не каждый раз.
Охотник хмыкнул:
– Для того, кто ворует у Ткачихи, ты удивительно хорошо держишься. Твой рассудок должен быть уже насквозь изъеден чужими бреднями.
