Когда-то папа рассказывал ей легенду о лебединых песнях, о том, что лебеди влюбляются только один раз и, если один из пары погибает, второй умирает следом за ним. А перед тем как расстаться с жизнью, поёт безумной красоты песню.
Интересно, может быть, это Расплетённые лебеди, утратившие свою половину? Ведь если их песни настолько тоскливы и печальны, то они – лакомый кусочек для Ткачихи…
Мэри нервно хихикнула.
– Посмотри на этих лебедей! И ведь лезут на берег! Тут нечем их отогнать – ничего не растёт, даже палки нормальной не найти.
– Палки не найти. Зато у Охотника есть лук и топор, а у меня… – угрожающе сказала Энн. – У меня есть чайник! Не зря же мы его брали!
Бетти посмотрела на Энн и вдруг увидела её совсем другими глазами. Маленькая девочка в перепачканном белом платье, с растрепавшимися косами, закрученными сзади в тугой пучок и завёрнутыми в оторванный от платья кусок ткани, перемазанная в грязи и тине кожа, больше не имеющая ни малейшего сходства с фарфоровой… Энн больше не напоминала куклу. А такого взгляда, как у неё сейчас, Бетти никогда и ни у кого не видела. Но сразу поняла, что это взгляд человека, готового сражаться до конца. Устоять.
Сама же она такой уверенности не чувствовала. Сомнения снова нахлынули на неё. Сможет ли она сражаться? Ей хотелось сесть прямо в озеро, упасть лицом вниз, и пусть лебеди обглодают её до костей… Усилием воли она заставила себя снова посмотреть на Энн.
Энн развернулась с чайником в руках и поспешила на другой конец острова. Охотник плавными шагами последовал за ней, жестом велев остальным держаться в стороне. Мэри и Бетти переглянулись и осторожно пошли следом. Рубашечник замыкал шествие.
Лебеди в самом деле выходили на берег.
Едва только бросив на них взгляд, Бетти немедленно пожалела о своём желании увидеть местных лебедей. Они в самом деле отдалённо напоминали тех, что водятся в Центральном парке, только эти были чёрные, как смоль, и больше похожи на живые скелеты. На костяном каркасе угадывалась тонкая прослойка кожи и редких, но длинных перьев, лапы с когтями рвали землю при каждом шаге, а в каждом чёрном костяном клюве угадывались крепкие ряды зубов.
– Что это? – в ужасе спросила Бетти, скорее для того, чтобы успокоиться от звука собственного голоса.
– Лебеди! – ахнул Рубашечник и добавил: – Какое болото, такие и птицы.
– Думаешь, они пришли за нами по приказу Ткачихи?
– А по чьему же ещё? Здесь всё и вся подчиняется только ей.
– Она играет с нами, – одними губами произнесла Мэри и вздрогнула, обхватив себя руками. – Она ни за что не даст нам пройти. Расплетённые… лебеди… Все они… чудовищны! А потом и охотники придут!..
Бетти обняла её за плечи.
– Тсс… – прошептала она на ухо перепуганной девочке. – Не позволяй страху тебя одолеть. Помнишь? Мы стоим среди Болот Тревоги. Они питаются нашим страхом, беспокойством. Мы не должны поддаваться. Ну, подумаешь, лебеди зубастые. А мы их прогоним. Нам не страшно. Таких лебедей жарят и подают на Рождество, начинённых яблоками, ну?..
– Какое уж тут… Рождество… – всхлипнула Мэри, но потом едва заметно улыбнулась.
– Зато представь, какие тут яблоки – с такими птицами, – засмеялся Рубашечник и обнял обеих девочек своими длинными руками. – Смотрите на нашу храбрую Энн!
Но как раз в это время один из лебедей подобрался близко к Энн и схватил за юбку. Клюв с двумя рядами острых, как бритва, зубов тут же порвал тонкую ткань. Энн закричала. Рубашечник бросился к ней и в прыжке накрыл собой лебедя. Вместе они покатились к краю болота. Руки Рубашечника сошлись на шее лебедя, и он отшвырнул птицу в воду.
– Эй! – крикнул Охотник Рубашечнику. Тот обернулся. – Лови!
Он бросил свой топор, и Рубашечник неловко его поймал. Как только его руки коснулись древка, на лице появилась решимость. Он повернулся, готовясь дать отпор мерзким тварям.
Энн, глядя на наступающих лебедей, не теряла времени даром. Она размахивала чайником, как боевая валькирия (Бетти читала про валькирий в книге Артура Нима), и доставляла лебедям много хлопот. Чайник то и дело опускался на чёрные головы, заставляя вхолостую клацать зубами или издавать злобное рычание.
Крики птиц звучали пугающе, но Бетти, не знающая, как помочь друзьям, радовалась им: эти звуки означали, что их маленький отряд побеждает. Одна Энн с чайником стоила целой стаи костлявых монстров. У них были широкие, мощные кожистые крылья, которыми они угрожающе размахивали, а ноги – мощные и мускулистые, и они достаточно быстро перебирали ими по земле. И их было всё больше! Те, кто не испугался чайника отважной Энн и топора Рубашечника, продвигались вглубь островка в надежде добраться до более доступной жертвы. Но здесь их встретил лук Охотника.
Вздымаясь огромной скалой, Охотник стоял неподвижно и отправлял стрелу за стрелой в тёмные тела птиц. Они падали к его ногам, и Охотнику приходилось наклоняться, чтобы рывком вытащить стрелы – в колчане их было не так уж много.
Он двигался плавно, стремительно, казалось, всего одним движением закрепляя стрелу, натягивая тетиву и поражая цель с поразительной точностью.
