Бетти никогда раньше не слышала эту песню. История и в самом деле получалась грустная. Дальше в песне было про то, что человек увёл Дженни Ли за Холмы, и там она должна была пропасть, потому что свет мира людей погас для неё, а человек этот разлюбил её вскоре и оставил. Но Дженни Ли не потеряла надежду и вернулась обратно тем же путём, которым человек её увёл, старые развалины на вершине холма обошла против часовой стрелки три раза, и открылась ей дверь в мир живых людей. Так на хорошей ноте песня и закончилась: Дженни Ли вернулась домой, и счастье вернулось вместе с ней.
Бетти грустно вздохнула. Она, в отличие от Дженни Ли, совсем не была уверена, что вернётся домой. Она даже не помнила уже, зачем так стремится туда. Что такого её ждёт дома? Холодность матери? Равнодушие отца? Насмешки одноклассников? Что бы она ни делала – её успехи в учёбе и бунтарское поведение в равной степени не были замечены, словно она была невидимкой.
– А как она догадалась пойти против часовой стрелки?
– В давние времена движение в таком направлении считалось возможностью отогнать любое колдовство, – сказал Рубашечник. – И в очень многих сказках и легендах об украденных в Холмы людях, в сказках об эльфах встречался именно этот способ.
– Очень часто что-то, описываемое в одной легенде, а потом повторяющееся в других, имело под собой реальное основание, – подала голос Энн.
– Значит, у нас и в самом деле есть надежда, – улыбнулся Охотник. – Смотрите. А ведь пока мы слушали песню, Зеркальные берега почти подошли к концу. Мы приближаемся к цели.
– Надежда… – Бетти вдруг всхлипнула. – На что?
Она уже совсем не понимала, куда и зачем они идут. Ноги словно налились свинцом, хотелось сесть на землю и уткнуться лицом в траву…
Зеркальные топи и в самом деле остались позади. Бетти огляделась по сторонам и увидела, что они стоят на зелёной поляне и окружающий пейзаж больше напоминает Лес, чем Болота. Неужели они вернулись туда, откуда начали? Но нет… Ощущение было другое, в воздухе витал сладковатый аромат – Бетти только сейчас поняла, что не ощущала запахов раньше.
Как странно… Возможно, это запах свободы? Но от вида более зелёной, чем прежде, травы, от этого слабого аромата у неё ещё больше потяжелело на сердце. А ведь должно было бы наступить облегчение… Тем более что трава не пыталась схватить её за ногу или немедленно сожрать. Бетти осмотрела себя с ног до головы и удручённо вздохнула: её красивая некогда одежда полностью пришла в негодность. Но ей было так тошно, что страдать по джинсам как-то не получалось.
Друзья выглядели не лучше. Мэри-Энн потеряли свой фарфоровый лоск ещё на подходе к Болотам, а по Рубашечнику можно было сказать, что в своей знаменитой рубашке он путешествовал по Болотам по шею в воде. Один Охотник в кожаной одежде и с туго заплетённой косой выглядел почти так же опрятно и внушительно, как во время первой их встречи.
Шампунь, подумала Бетти, вот чего мне так сильно здесь не хватает. Шампуня… И душистого мыла, и любимой зелёной мочалки, и бомбочки для ванны, чтобы наполнить воду светло-розовой пеной с запахом яблока. И залечь в неё часа на три. Может быть, тогда удалось бы прогнать навсегда этот тошнотворный запах, преследовавший их ещё с Холмов. Запах могильной земли и мёртвых лебедей.
– Надо передохнуть. Хотя бы пару минут… – умоляюще сказал Рубашечник.
Сам он даже не пытался отряхнуться, только заплёл свисающие сосульками волосы в косу, и она болталась теперь по спине.
Охотник нервно провёл носом и резко обернулся.
– Всё. Погоня закончилась.
– В каком смысле? – напряжённо спросила Бетти. Она не слышала ничего.
– Они уже здесь.
Ткачиха медленно поднялась на ноги. Её брюхо с густым слякотным звуком оторвалось от Болот и повисло в воздухе. Жвалы клацали в ярости, и тысячи глаз смотрели по сторонам – девчонка! Как она посмела! Сейчас, когда она наконец пьёт её, пьёт уже не радость, но воспоминания о радости. Мерзавка продолжает попытки сбежать!
Ткачиха двинулась вперёд, движимая голодом и яростью от того, что желанная добыча хочет ускользнуть, хочет нарушить её законы. Никто не уходил от неё. Никто и никогда.
Она неумолимо шла вперёд, надвигаясь могущественной тенью, застилающей всё вокруг. Зеркала гасли и переставали отражать при виде её, потому что даже они не могли поглотить столько тьмы.
Совсем недалеко впереди маячили тени – её слуги.
Ткачиха шла.
