— Хм. Дурью не пахнет. — Вроде бы удивился кровопийца, взглянув на Дарика уже с недоумением. — Странно…
— Вас приставил ко мне Гюлим? — Уточнил на всякий случай настороженный полукровка — иначе с чего вдруг хафашу ему помогать? Хотя был маленький шанс, что этот носитель бороды, является представителем другого клана, который взял Дарика под присмотр для каких-то своих целей.
— Не он лично, но через Старейшего. Великий Мустафа объявил тебя своим сыном крови и во всём Атраване не найдётся среди бессмертных такой безумец, что рискнёт вызвать его гнев. К тому же, ты теперь знаменитость! — Хафаш сверкнул красными глазами, пряча зубастую улыбку. — Все знают, что именно ты убил проклятого шагристанского проповедника. Ни один Сын Ночи не смел подойти даже близко к той улице на которой он жил, а среди смертных не находилось того, кто рискнул бы поднять на него руку, боясь гнева богов.
— И что с того? — Кисло осведомился Дарик, совсем не разделявший восторга кровопийцы, по поводу того, что он оказался единственным идиотом.
— Любой из бессмертных с удовольствием присоединит тебя к своему аширу, стоит только тебе этого захотеть, смертный. Но только вряд ли им что-то достанется.
— Почему?
— Всё, что Гюлим назвал своим, никогда не станет чьим-то ещё. — Был исчерпывающий ответ. — А теперь, идите за мной и не отставай. Мне придётся вести тебя обратно окольной дорогой.
* * * *
Духан встретил их непривычной пустотой и стойким запахом крови, смешавшейся с ароматами курительных смесей и пролитого терпкого вина. Немая чернокожая рабыня, вся одежда которой состояла из грубой повязки вокруг бёдер, угрюмо оттирала с пола кровавую дорожку, оставленную волочёнными трупами. Вернувшегося Борагуса она поприветствовала злобным шипением, скаля подпиленные треугольниками зубы.
Не обращая внимания на ийланку, Дарик ринулся в комнату, которую занимал всю последнюю неделю. Обстановка в ней была та же, что оставил он сам убегая от духа улле Эфеби — разворошенная постель, на полу упавшая книга, у изголовья сиротливо лежит заменявший подушку мешок с вещами. Борагус схватил его, прижал к груди, прощупывая заветную реликвию через грубую холщовую ткань. Заглянул внутрь, желая доподлинно убедиться, что чувства его не обманывают и «Пиала Жизни» по-прежнему на месте. Он мог легко пережить потерю запасных штанов, любимой ложки, чуть хуже кошелька с деньгами, а если совсем поднапрячься, то и книги некроманта Нуримана, но на то, чтоб бросить «Пиалу Жизни», его могучих сил уже не хватало. И дело было не в том, что всё остальное перечисленное было восполнимо, или в последствиях, которые ему устроит Гюлим за потерю реликвии. Просто бывает, что смертный, ставя какую-то цель смыслом своей жизни, держится за любую ведущую к ней ниточку как утопающий за соломинку. А если эта «ниточка» единственный путь? И что делать, если он вдруг потеряется?
За спиной Дарика в комнату протиснулся хафаш. Обозрев небогатое убранство, особо остановив взгляд на книге Нуримана, он иронично хмыкнул.
— Так вот оно, что! Ты читал книгу написанную мастером Ночи, смертный?!
Борагуса задел его смех, но быстро найти чем возразить кровопийце он не нашёл и потому счёл за лучшее промолчать.
— Не читай их больше. Такие книги надо брать со Знанием, или не прикасаться к ним вовсе, а то вызовешь кого-нибудь на свою голову. — Наклонившись, он подобрал записки Нуримана и, повертев их в руках, небрежно кинул на кровать. — Сейчас я не на долго уйду, но к ночи вернусь. Что бы не произошло — не покидай духан до моего возвращения!
И с этими словами он ушёл, оставив обнявшегося с мешком полукровку одного.
Полуорк проводил его взглядом, а потом молча плюнул ему в след. Нашёлся, понимаешь, советчик — а то он сам не знает, как опасны рукописи некромантов! Вот только Дарик не читал ничего, что хоть отдалённо бы напоминало заговор для вызова духа умершего, а потому был уверен, что книга тут не причём. Не прошло и минуты, как бывший наёмник уже перелистывал страницы в поисках упоминаний о духах и способов защиты от них. Как часто мы записываем то, что для нас само собой разумеющееся? Делая записи в своих дневниках, мы скорее помечаем для себя что-то необычное, чем стремимся оставить учебное пособие для тех, кто будет листать начертанное нашей рукой. Борагус находил непонятные схематичные рисунки, геометрические фигуры со стрелками и надписями, вроде: «череп поместить здесь».
Какой череп? Для чего? Воистину некромантия не та вещь, которую можно познать без наставника!
Он уже отчаялся найти в книге хоть что-то, когда наткнулся на краткое пояснение, под одним из рисунков, где перечислялись необходимые для колдовства ингредиенты. Надпись гласила, что защитный круг лучше рисовать углём из обожжённой кости.
Вот оно! Круг!
