— Завтра, Рея. Уже завтра я привезу тебя и нашего сына в Мердрако. После стольких лет изгнания я наконец вернусь в свое родовое гнездо, — пробормотал он. Немного погодя его рот отыскал её губы и он вновь потерялся в ласковом тепле её тела, до рассвета забыв о кромешной мгле, окружавшей их со всех сторон.
Тьма лишь подчеркивает свет
Джон Мильтон
Налетевшая с моря буря, которая так неистовствовала в прибрежных деревушках, всей своей мощью обрушилась на Дыру Дьявола и, как рассказывали местные жители, бушевала не меньше двух дней, оставив трактир «Могила епископа» отрезанным от всего остального мира. Она заставила сгорающего от нетерпения Данте Лейтона метаться, подобно загнанному зверю, бросая мрачный взгляд в сторону узеньких, подслеповатых окошек трактира и прислушиваясь к неумолкаемому ни на минуту шороху дождя. Ничего не поделаешь, он хорошо понимал, что единственная дорога в Мердрако, по всей видимости, превратилась в бурлящий поток.
Об одном он не догадывался — какую хорошую службу сослужила ему буря, которую он, неблагодарный, проклинал день и ночь. Ведь за эти дни, что он провел под их крышей, Дора и Сэм в полной мере смогли оценить перемены, что произошли с необузданным маркизом Джейкоби. Та же буря дала Хьюстону Кирби возможность правдиво поведать изумленным хозяевам кое-что о том, что действительно произошло пятнадцать лет назад. Как нетрудно догадаться, в этих его рассказах сэр Майлз Сэндбурн предстал совсем не тем благородным героем, которым его здесь всегда считали.
И очень скоро почтенная Дора Лэскомб уже пылала негодованием при мысли о том, как чудовищно несправедливы были люди к бедному, молодому маркизу. Глаза её увлажнялись, стоило ей только бросить взгляд на этого почти не знакомого ей человека, так сильно влюбленного в свою жену и старавшегося не упускать ни единой возможности подержать на руках крошку-сына. Да разве когда-нибудь небеса видели более любящего и преданного мужа и отца, чем маркиз Джейкоби, думала она?! К тому же, хоть она никогда в жизни не призналась бы в этом, но сердце женщины билось сильнее при виде красивого и галантного кавалера, у которого к тому же всегда находилось для неё доброе слово. Ни один из этих нынешних джентльменов ему и в подметки не годится, в конце концов решила достойная хозяйка.
Сэм Лэскомб тоже был немало поражен происшедшей с маркизом переменой, но гораздо большее впечатление на трактирщика произвели волнующие рассказы юного Конни и Алистера Марлоу о тех приключениях, что они все вместе пережили на палубе Морского Дракона. И по ночам Сэму вдруг стало сниться, что он тоже с ними, со всей командой Морского Дракона, разыскивает в пучине океана затопленный галеон с несметными сокровищами. Вся немудреная философия честного трактирщика сводилась к одному простому убеждению, что о каждом человеке можно судить по тому, как к нему относятся его друзья. А теперь перед ним был храбрый капитан, которого, судя по всему, любила и уважала вся команда. Любой бы, кто совершил столько подвигов, сколько выпало на долю Данте Лейтону, был бы в глазах Сэма Лэскомба достоин восхищения. И вот двух дней оказалось вполне достаточно, чтобы чета трактирщиков стала искренне восхищаться капитаном Морского Дракона и выкинула из головы беспутного молодого аристократа, которого они знали много лет назад и которого так поспешили когда-то обвинить во всех смертных грехах.
В том, что достойный Сэм и его супруга вдруг почувствовали себя горячими сторонниками маркиза Джейкоби, была большая заслуга Реи и двух её братьев. Ведь молодая женщина и двое младших Домиников выглядели столь благородно, что Сэм и Дора порой гадали, а догадываются ли они, что очень скоро придет время, когда Данте Лейтону понадобится помощь любого, кто считает себя его другом. Ведь не каждый в здешних местах сможет так быстро забыть прошлое и свою ненависть к хозяину Мердрако.
Наступило утро третьего дня, после того, как в ненастную ночь буря загнала Данте Лейтона под крышу трактира. Рассвело и все с радостью увидели над головой чистое, безоблачное небо. Солнце ещё даже не успело показаться из-за горизонта, а Данте, одетый по-дорожному, уже будил Рею.
— Давай, соня, вставай! — скомандовал он громовым голосом, словно опять стал капитаном Морского Дракона, отдающим приказ своим людям идти на абордаж.
Рея сонно перекатилась на живот, зарывшись лицом в подушки. Она не выспалась, ведь ночью пришлось вставать и кормить неугомонного Кита. Зябко передернув плечами, она попыталась избавиться от какого-то странного щекотания, которое не давало ей уснуть. Зевнув, она вздохнула и слабо отмахнулась, пытаясь вернуть сладкий, предутренний сон. Но от Данте Лейтона невозможно было так просто избавиться. Внезапно Рея почувствовала, что кто-то рывком сбросил с неё одеяло и холодный воздух моментально покрыл мурашками её кожу.
