Осознаешь ли в любой из моментов своей жизни, что ты – кусок мяса, в котором происходят химические реакции, позволяющие тебе видеть, смеяться, ощущать вкус еды, реакции, определяющие даже твои предпочтения и взгляды? Даже шизофрения развивается в результате химического дисбаланса в мозге… Мы ощущаем наши органы, только когда что-то идет не так. Почему?»
Иногда Александру казалось, будто Фаина уже не различает, что произносит вслух, а что обдумывает. Планируя договорить что-то про себя, она по ошибке речевого центра озвучивала это – машинально, монотонно, и вид у нее при этом был отсутствующий, точно рот ей открывал незримый кукловод.
Она задавала ему вопросы, но звучали они так, словно на самом деле она задавала их самой себе и не требовала ответов от внешнего мира, ибо все необходимые ей ответы находились у нее внутри, в мире иррациональном и необъятном. Потребовалось время, чтобы свыкнуться с ее странностями.
Но наступил день, который девушка предчувствовала, – вместо того, чтобы снова увидеться после работы, каждый из них пошел по домам. Александр с сожалением доложил, что с самого утра чувствовал себя неважно, его то знобило, то бросало в жар, галстук казался тугой петлей, пухли глаза и отекали пальцы.
– Сегодня я хочу побыть дома и прийти в себя. Я просто не в состоянии провести с тобой полноценный вечер, тем более с продолжением.
– Хорошо. Я поняла.
– Пожалуйста, не думай, что мой интерес к тебе ослаб. Наоборот. Не хочу, чтобы это звучало как нелепая отмазка.
– Это так не звучит. Тебе нужен покой.
– Я отлежусь, а потом мы обязательно встретимся. Жди моего звонка и не звони первая: не забывай, что я буду
– Выздоравливай.
Что ж, возможно, с ним действительно что-то случилось, а может, это логичное завершение их интрижки. Как бы то ни было, Фаине пришлось возвратиться туда, куда она отвыкла возвращаться.
С трепетом в сердце и неприятным предчувствием девушка шагнула на первый этаж, осматривая знакомые стены, вдыхая знакомые запахи. Забралась в лифт, потому что слишком устала для лестницы, нажала на нужную кнопку, выдохнула в тишине.
Однако возвращение в родную обитель не могло пройти без помех, и нечему было удивляться, когда в сужающейся щели лифта показалась до жути знакомая фигура, которая неслась, чтобы успеть уехать вместе с нею. Иначе не могло быть, ведь Ян всегда появлялся там, где меньше всего нужен.
Сердце заколотилось, словно это она бежала, неестественно передвигая ноги.
Фаина вежливо задержала лифт, но благодарности ожидать не стоило. Ян встал рядом с нею, в тесной кабине стараясь даже не прикасаться к ее одежде, не задеть плечо. Пару раз Фаина беглым взором окинула его лицо – сейчас, повернутое в профиль, оно показалось ей приятным, исполненным невысказанной печали, благородным и возвышенным.
Или освещение в лифте делало его таким?
Десять секунд в замкнутом пространстве бок о бок с чудовищем в теле привлекательного юноши казались столетием, в течение которого Фаина в деталях рассмотрела все объявления и собственную обувь. Ян стоял с плотно сжатыми губами, глядел строго перед собой, дышал ровно и глубоко.
Просто незнакомец в лифте, не более.
Интересно, он так ничего и не скажет ей после всего, что между ними происходило? Не к месту вспомнилась его выходка с костюмом священника, и пришлось стиснуть зубы, чтобы не хохотнуть от нервного напряжения.
Едва лифт замер на нужном этаже, Ян кулаком ударил по кнопке ускоренного закрытия двери, не позволив створке отъехать на расстояние, достаточное для побега, и отправил кабину на самый последний этаж. Лифт натужно поплелся вверх, и Фаина медленно повернулась, ощущая, как шевелятся волосы на висках.
Ян схватил ее за подбородок, и тело предательски оцепенело, как будто ее опоили. Руки повисли, едва ухватившись за крепкий локоть в жалкой попытке оказать сопротивление. Ян с невиданной яростью приложил ее лопатками о холодную стенку лифта, еще раз и еще раз, пока лопатки не стало саднить, а на глаза не навернулись слезы. Его пальцы сдавливали челюсть с такой силой, что могли бы раскрошить кость, надави он чуть сильнее.
– Даже если бы я мог убить тебя, – Ян говорил слишком спокойно для человека, который едва контролирует гнев, – я бы не стал. Ты заслуживаешь не смерти, а вечных мучений.
– Моя жизнь и так вечные мучения, особенно после того, как в ней появился ты. Так что хватит, – четко проговорила она, несмотря на боль, и, повысив голос, повторила: – ХВАТИТ.
Ян изменился в лице, будто понял, что теряет власть над ситуацией, но не понял, почему так происходит.
– Опусти на хрен свою чертову руку.
Он послушался, и Фаина заметила, что лифт вот уж несколько минут стоит на месте. У нее не было клаустрофобии, но застрять здесь с этим ходячим кошмаром – веская причина для панической атаки.
– Зачем ты вернулась? Зачем, скажи? Будь ты умнее, никогда бы не появилась здесь снова.
– Не прикасайся ко мне.
