Хотя Фаина давно могла считать себя почетным членом первой касты. Разве нет?
Между бетонной стеной жилого здания и раскрошившейся от времени лестницей в пыльном углу блуждающий взгляд Фаины выловил бабочку. Ее легчайшие крылья, сотканные из цветной пудры, трепетали на ветру. Она стала мертва, очевидно, совсем недавно, если только сейчас вокруг нее собирались муравьи, готовые как следует потрудиться.
Фаина вздохнула и отвела глаза. Она завидовала бабочке, ведь ее страдания окончены.
Этому цветастому листику все равно, что его собираются расчленить и съесть. Все это так естественно. Сильный пожирает слабого, живой – мертвого. Таков порядок вещей, и не Фаине менять его. Похоже, пора послушаться Кирилла и поддаться.
Время стать бабочкой, которая уже никогда не сможет летать.
На обратном пути Фаина думала о том, на что намекал пострадавший сосед. Даже не обо всем диалоге, а о малом его фрагменте:
В тот вечер, когда он коснулся ее волос, а она от неожиданности уронила тарелку и поранилась, палец зажил слишком быстро. Фаина не придала этому значения, потому что ранка была маленькой.
Когда он выключил свет и оставил на теле уколы – теперь очевидно, что они все же были, – спустя короткий срок никаких следов не удалось обнаружить.
Когда волосы приросли обратно за ночь. Она ведь прекрасно помнит, с какой болью и в то же время облегчением обрезала их.
Когда все синяки, которые он оставлял на ней, заживали и бледнели за несколько дней.
Это ведь очень удобно. Можно наносить какие угодно травмы – жертва все равно ничего не докажет. Наверное, если даже перелом срастается за неделю, что говорить о ссадинах и гематомах, которые он обожает оставлять на девушках. Фаина теперь не исключение.
Садист.
Какой же он садист.
Безумно хотелось вернуться в прошлое и уехать отсюда до его заселения. Что теперь можно изменить? Ничего. Лишь плыть по течению, то и дело беспокойно прислушиваясь, нет ли впереди водопада.
У пропускных турникетов во двор студгородка Фаине бросилось в глаза яркое пятно чьей-то прически. Искорка узнавания вспыхнула и пробежалась по коже. Неужели она?
К сожалению, да.
Фаина решила было молча пройти мимо, но вблизи заметила, как измученно выглядит подруга. Она еле стояла на ногах, придерживаясь за частокол ограждения. С момента последней встречи Мила исхудала – тощие ноги, обтянутые просвечивающе-тонкой бледной кожей, спичками торчали из-под грязной джинсовой юбки и норовили сломаться при неосторожном шаге.
Фаина замедлилась, и девица с синими волосами попыталась выдать приветственную улыбку на болезненно-сером лице. Слишком много неприятных встреч за одно утро. День начался как нельзя паршиво.
– Привет, домой идешь?
Фаина осмотрела себя, пакет с продуктами, вход в студгородок.
– Вроде того.
– А меня пропустишь?
Слабый, почти лишенный эмоций голос подруги, которая раньше отличалась отменной актерской игрой в каждом действии и монологе, сейчас пытался скрыть очевидное.
– Зачем?
– Ну как же, я к тебе в гости пришла. Как раньше. Помнишь? Прости, что без предупреждения. Телефон разрядился.
Фаина вздохнула и поставила пакет на землю, придерживая щиколотками. Разговор намечался нехороший.
– Ты не ко мне пришла, Мила.
– О чем это ты? Идем же внутрь, посидим у тебя. Как в старые добрые времена.
Мила стояла на своем из последних сил. Ее угасающий взгляд нетерпеливо бегал по лицу собеседницы, умолял, просил и убеждал. Словно зависимый, который выпрашивает денег на новую дозу. Фаина подумала о том, что бывшая подруга уже почти превратилась в бабочку.
– Мила, что с тобой стряслось? Не хочешь объяснить для начала?
– А что не так?
– Ты исчезла на долгий срок, не выходила на связь, не подавала вообще никаких признаков жизни после того визита. Я почти каждый день тщетно пыталась с тобой связаться. Переживала. А теперь ты как ни в чем не бывало заявилась ко мне в этом виде и требуешь, чтобы я провела тебя внутрь? Якобы побыть со мной? Мила, ты похожа на наркомана с ломкой. Ты не та девушка, которую я знала. Неужели один из твоих дружков все-таки подсадил тебя?
– Да, я исчезла, но у меня были причины. Именно это я и собираюсь с тобой обсудить. За чаем. Так что идем, ну?
Фаина смотрела на нее, не переставая хмуриться. Мила становилась все более раздраженной и фальшивой. Осталось надавить совсем слегка, и гной брызнет наружу.
– Нет, мы никуда не пойдем. Я не пропущу тебя внутрь.
– Почему?! – разозлилась Мила.
– Потому что мне известно, к кому ты пришла на самом деле. И я тебя к нему не пущу.
– Что ты такое несешь?
