– Ты бросил ее, и теперь она страдает. Что ж, это вполне закономерно и предсказуемо. Все понимали, что так будет. Все, кроме нее. Я хорошо ее знаю. Она – ребенок, которому ты переломал все кости. Она будет еще очень долго страдать, потому что тебе так нравится. Ты ее не отпускаешь. Я это чувствую. Ты должен оставить Милу в покое.
– Иначе?
– Иначе я всем расскажу, что тут происходит на самом деле. И если меня снова упекут в психушку, буду только рада жить подальше от тебя.
Ян внимательно выслушал ее и сложил руки на груди, в ожидании приподняв подбородок.
– Это угроза?
– Ультиматум.
Молодой мужчина издал тихое «хм», прошелся по комнате, осматривая свои, как всегда, босые ноги, и вдруг захохотал.
Вздрогнув от резкого звука, Фаина немедленно пришла в ярость, что еще больше позабавило умелого провокатора. Злость на себя, обида за Милу, страх от этого неестественного, нечеловеческого смеха смешались в ней, и она потеряла над собой контроль.
– Ну и с чего же ты смеешься, наш высокомерный сукин сын? – зашипела она, приближаясь к нему. – Что такого смешного я сказала? У тебя, оказывается, есть эмоции! Ты у нас хохотать умеешь! О каких же еще твоих скрытых талантах нам пока неизвестно?! Ну давай, включай свои функции, фокусник хренов! Покажи, на что способен! Где твоя чертова красная кожа? Где огонь из глаз? Показывай! Доставай из кармана! Не стесняйся, ну что же ты?!
Выкрикивая все это, Фаина подскочила к нему и попыталась задрать футболку, чтобы оголить живот. Ян перехватил ее руки и с чудовищной силой сжал у себя на груди. Фаина взвыла, от боли подкосились ноги. Она ощущала себя так, словно ее наконец укусила собака, которая прежде лишь показывала клыки. Собака, которую она так глупо дразнила, зная наперед, что цепь не выдержит.
– Понравилось трогать меня? – зарычал Ян, не ослабляя хватки.
Девушка теряла сознание от боли, но все еще держалась, сцепив зубы.
– Послушай, Фаина, и запомни простую истину: я делаю все что хочу, и ни тебе, ни кому-либо еще, включая самого бога, силенок не хватит повлиять на ход событий, предопределенных мною. Будь ты не так глупа, давно бы поняла, что не стоит мешаться у меня под ногами и строить из себя смелую бунтарку. Ты здесь точно не главная героиня.
Он грубо оттолкнул Фаину, но она, ударившись о тумбу ногой, сразу же бросилась обратно, чтобы атаковать. Ян уклонился без особых проблем, схватил девушку в охапку, и между ними началась потасовка, в ходе которой оба повалились на пол, опрокидывая вещи с полок.
Девушка не сдавалась довольно долго, кусала, била и рвала одежду, но Ян играючи побеждал, что было вполне естественно при его комплекции, и вскоре подмял соперницу под себя и грубо зафиксировал.
– Сейчас я сломаю тебе палец, Фаина, – объявил он, сипло посмеиваясь.
– Нет, пожалуйста!
– Я давно мечтаю тебя как следует проучить, ведь по-хорошему ты не понимаешь.
– Нет, нет, прошу, я умоляю тебя! Нет! Не надо, Ян!
Он громко расхохотался, сжимая ее ладонь, и в следующий миг исполнил обещанное.
Если бы Фаина не закричала так громко, она могла бы услышать характерный хруст, с которым средний палец принял неестественное положение. Невиданная прежде боль окатила левую руку, а затем и голову.
Несколько мучительных мгновений глаза не видели ничего, кроме непроницаемого белого экрана, а в ушах звенело. Однако острая боль длилась недолго, вскоре она стала терпимой, если не прикасаться к поврежденной кисти.
Девушка неуклюже отползла, прижимая ладонь к груди, отбиваясь ногами от чудовища, которое медленно, по-паучьи следовало за нею на четвереньках. Другой рукой она нащупала поблизости нечто тяжелое и, когда Ян снова навалился на нее, схватила и нанесла удар прямо в висок.
Тяжелый гипсовый бюст, запятнанный кровью, громыхнул об пол и раскололся на три части. Красное и теплое текло с лица мужчины прямо на ее лицо, быстро и без остановки. Ян улыбался, прижимая ее к полу, и прожигал глазами насквозь.
Почему он еще в сознании?
Это невозможно!
– Так что, Фаина, хотела бы заняться любовью со мной и Кириллом или тебе нужен только я?
– Ублюдок! – завыла она, почти ничего не видя перед собой из-за крови и слез. – Ненавижу тебя! Не-на-ви-жу те-бя!
Ян наслаждался происходящим.
Его переполняли животная страсть, изумление и глубокое удовлетворение. Негативные эмоции Фаины оказались бензином для костра, который вечно горел внутри и вокруг него. Ему было мало. Он хотел еще, но забыл, что способен перегнуть палку, даже не заметив этого.
Она ненавидит его… разве можно услышать нечто более приятное, более естественное?
– Говори! Говори еще что-нибудь! – взревел он и схватился за сломанный палец, но девушка не сумела издать членораздельных звуков. Зато ее крик приятно оглушал. Такой сладкий… вот бы слушать его
Ян нависал над нею, его ноздри гневно трепетали, а глаза, залитые кровью, рыскали по ее лицу, впитывая каждую эмоцию, каждый взрыв боли. Он не мог насытиться ее сладким страданием. Он умел только мучить, потому что его создали для этой цели. С нею он всегда безупречно справлялся.
