– С кем, простите, я говорю?
– А я с кем говорю? Извините, конечно, но я звоню не вам.
– Это его жена.
– А с ним что случилось?
– У него был инсульт. Вчера. Он сейчас в тяжелом состоянии в реанимации. Что вы хотели? Кто вы?
– Уже ничего.
Ливень бушевал устрашающе. Фаина нажала отбой и сложила обе руки на груди, по привычке приняв позу мертвеца.
Ян добрался до Александра, а она и не заметила, не заподозрила. Что ж, он хотя бы жив. А сколько осталось ей? Попытка побега провалилась с оглушительным треском. Понятно теперь, почему никто не стал ее догонять. Ян знал, что она никуда не денется – он просто не позволит ей этого. Вынудит ее вернуться. Погодными условиями, невероятным стечением обстоятельств, еще чем-нибудь, что ему под силу, но не входит ни в какие рамки здравого смысла.
Чуть больше получаса Фаина лежала на земле под прозрачной крышей и смотрела вверх, где неистовствовала стихия. Крупные капли порой доставали и до нее, но какое это теперь имело значение?
Когда она решила подняться на ноги, палец практически не болел и сам по себе принял естественное положение. Как и когда это произошло, она не заметила и не хотела знать. Теперь очевидно одно – Ян может позволить себе избивать ее и ровным счетом не оставлять улик. Снова и снова. Тяжелое физическое насилие и никакой надежды на спасение.
Кем бы Ян ни был, он хочет подчинить ее. Фаина не поддается. И вот логичные последствия. То, о чем предупреждал Кирилл. Все сходится.
Но как она может поддаться ему? Как представить себе Фаину, прежнюю, настоящую, стойкую в своей асоциальности и психической нестабильности Фаину, со смиренно склоненной головой? Как представить ее на коленях перед кем-то? Фаину, что сдалась кому-то сильнее себя, бросила оказывать посильное сопротивление, от которого несет потери и травмы. Такой Фаины попросту не существует. Несмотря на всю ее внешнюю податливость и перманентную ненависть к себе.
Не так уж она слаба и бессильна, раз все еще борется с ним и, кажется, не проигрывает; если Ян так сильно злится и требует немедленного подчинения. По крайней мере, он не может ее убить. А боль… боль можно потерпеть. К ней можно привыкнуть. Если такова цена свободы, она готова терпеть.
Нет, ничего не кончено.
Она не подарит ему подобную роскошь.
Пусть глупо и бессмысленно сопротивляться такому, как он, пусть это вредит ей самой, а его лишь развлекает. Она не проиграет, не уступит, не даст слабину. И плевать, кто он такой.
Ян может быть кем угодно. Фаина сильна и постепенно осознает свою силу. Об этом недавно упоминал он сам. Он выбрал ее не просто так. Она особенная, и особенность эта в том, что Фаина может противостоять силе его обаяния, убеждения и магнетизма. Любой его силе.
Возможно, то, что он делает сейчас, лишь попытка добить ее. Отнять веру в себя, лишить воинственного настроя. Эти действия направлены на то, чтобы расшатать нервы, нанести увечья, отвлечь от чего-то более важного, находящегося не снаружи, а внутри.
Всю жизнь Фаину преследовала одна и та же закономерность: чем хуже становилась ситуация, тем крепче она стояла на ногах. Особенно в плане психики. Когда понимаешь, что все уже слишком плохо, идешь ва-банк. Пан или пропал.
Сейчас то же самое.
Пришло время придерживаться иной стратегии поведения. Открытой конфронтации. Без попыток что-либо выяснить, зато с готовностью к схваткам и физической боли.
Стоило направиться в сторону студгородка, ливень ослаб, а спустя десять шагов превратился в моросящий дождик. Успев вымокнуть, Фаина бодро шагала по территории без единой мысли в голове и неожиданно встретила Дениса.
Парня потревожил ее внешний вид, взгляд и поведение. Он вызвался отвести ее до комнаты, так ему было спокойнее. Черт знает, что происходит иногда в голове у Фаины, но порой о ней просто нужно позаботиться. Так он и поступил.
Девушка напоминала переваренный овощ. Не могла ничего толком объяснить, только зачем-то показывала свои ладони, бормотала что-то про перелом, часто-часто моргала. И временами заикалась.
– Не знаю, что за хрень со мной т-творится, я хочу уехать отсюда, но у меня не получается. Автобусов нет, такси нет, скорая не приехала, я лежала и ждала очень долго…
Судя по грязи на спине и мусору в волосах, все так и было. Что, в принципе, очень похоже на старую добрую Фаину, которая могла в любой момент сесть на землю даже в людном месте, если бы ощутила к тому внутреннюю потребность.
Сейчас она казалась испуганной и заторможенной, но что с нею случилось, выяснить не удалось. Она либо сама до конца этого не понимала, либо боялась ему рассказывать. Денис разбирался в эмоциях Фаины лучше, чем кто-либо, и этот взгляд – пустой, звенящий, слишком многое повидавший – был на ней именно в моменты полного осознания.
– Дальше я сама, – спокойно сообщила девушка, оказавшись на своем этаже.
– Уверена?
– Абсолютно. Иди. Тебе здесь лучше не находиться.
– Ну ладно… как скажешь. Напиши мне, как придешь в себя.
