– Гена, ты мой друг. Между мной и тобой все по-прежнему. Ты мне очень дорог. Знаю, что никогда не говорила этого раньше, но ты ведь и сам это чувствовал. Если ты ждешь каких-то объяснений и подробностей, почему все так вышло, я ничего не смогу тебе рассказать. Я пыталась однажды, но мне не поверили. Так что теперь я просто не вижу смысла. Уже поздно. Всю историю знаю только я, и никому не получится поведать ее так, чтобы ничего не упустить.
– Фаина, я всегда готов тебя выслушать и понять. Я постараюсь.
– Не надо. Гена. Скажи… – она тяжело вздохнула, – ты хочешь умереть?
– Нет, конечно. А с чего такие вопросы?
– Тогда съезжай отсюда. Куда угодно и как можно скорее. Здесь небезопасно. Ты понимаешь? – Она многозначительно посмотрела на него.
– Не совсем.
– Нельзя здесь жить дальше. Тебе надо уехать.
– Тогда почему ты остаешься? Нет, я никуда не уеду. Я буду здесь на случай, если понадоблюсь тебе. Я понимаю, ты что-то знаешь, что-то ужасное, о чем не можешь мне сказать. Я даже не удивлен, что это случилось именно с тобой. Очевидно, ты попала в ловушку, из которой не выбраться, не навредив себе или окружающим. Но я буду рядом и, если увижу, что тебе плохо… я сделаю то, что должен. И даже
– Гена… Ты собираешься бороться с ветряными мельницами. Это бессмысленно. Все давно решено, и ничего не изменить. Ты поймешь это, когда все случится.
– Что случится?
– Пожалуйста, уезжай. Я настаиваю. Ты можешь пострадать.
– А ты?
– Я давно пострадала, и никто не обратил на это внимания. Никто не услышал и не помог. Знаешь почему? Потому что он так захотел. Ты ему ничего не сделаешь. Никто не сделает. Все идет так, как он хочет. Единственный вариант – сбежать.
– Так давай сбежим вместе.
– Не могу.
– Не можешь или не хочешь?
– Не хочу. Уже не хочу. Я устала сопротивляться. Устала быть сильной и противостоять в одиночку. Если я поддамся, все закончится быстрее.
– Я так и знал. Ты влюбилась в этого говнюка.
Фаина снова вздохнула и отвернулась.
– Прости, если это прозвучало грубо. Ты от него зависишь? Что я могу сделать?
– Ничего, Ген. Для меня – ничего. Для себя – уехать из этого проклятого места. И давай больше не будем говорить об этом. Все равно это ни к чему не приведет.
Гена хмыкнул, докурил сигарету и молча ушел, всем своим видом давая понять, что с этого момента она может действовать, как считает нужным. Фаина вернулась в комнату, размышляя над его последними словами.
Да, зависимость есть, теперь она с готовностью признавала это. Стало ли легче? Нет. Но стало яснее, словно солнечный свет наконец пролился ей на голову из-за края черной тучи и ретроспективой осветил все последние события начиная со дня заселения Яна. Отчетливо обрисовал рельеф произошедших событий.
Сладкая и пленительная, как густой удушливый смог от огромного костра человеческих тел, – вот какой была ее зависимость от Яна. Ты вдыхаешь этот смог против собственной воли, потому что он всюду, куда ни пойди, растянулся на много километров, преследует едким облаком. Поначалу ты кашляешь и задыхаешься, падая на землю в приступе бессилия, но со временем привыкаешь, и тебе начинает нравиться этот сладковатый привкус во рту и саднящее горло.
Ты дышал этим так долго, что задыхаться стало нормой, а когда воздух очищается от яда, тебе хочется еще, ведь дыхание без боли и особого послевкусия уже не нужно твоему отравленному организму.
Да, Ян отравил ей жизнь своим появлением. Но это была совершенно новая для нее отрава, приятная и свежая, отличная от той, которой она привыкла пичкать себя ежедневно в умеренных дозах. Она вызывала сильное привыкание с эффектом непрекращающейся эйфории, но и сулила более быстрый летальный исход.
Разве не сама она сделала все возможное, чтобы такой, как Ян, появился в ее жизни и возвел апофеоз страданиям? Разве не заслуживала она этой решающей точки своим отношением к себе на протяжении осознанных лет жизни?
Он прав.
Его появление рядом с нею естественно и предсказуемо для человека, который привык ненавидеть себя и мечтать об исчезновении из неприятного мира. Кульминация и финал. Так зачем теперь жаловаться, жалеть себя? Всегда появляется что-то, что тебя добивает, наносит решающий удар. И вот он, ее личный палач. Пришел за нею, хотя поначалу даже не знал, кого искать. Нюх не подвел его, а она еще и помогла – обратила на себя его внимание, хотя могла бы избежать всего этого.
Если бы она только знала, чем все обернется.
Если бы только могла представить, сколько мучений ей предстоит вынести, сколько правды узнать о собственной сущности, сколько озарений пережить и сколько искренних эмоций испытать по отношению к Яну. Очищающих, чудесных эмоций, которые оживили ее гниющий в общежитии труп, заново вдохнули в нее жизнь, пусть и пришлось вместе с тем претерпеть боль и страх.
Но покажите такую жизнь, где нет боли! Страдания и смерть – любой жизни естественная часть.
