Ян снова стал другим человеком, и надо было привыкнуть к нему в этой ипостаси. Еще один пласт отслоился и рассыпался, приближая Фаину к сердцевине многослойной натуры. К хорошему привыкаешь быстро, но память о некоторых событиях не умерла, она живее всех живых. Как и память о том, что предстоит.
Промежуток между ужасным «было» и пугающе неясным «будет», промежуток странно комфортный и приятный, растянулся на неопределенный срок. И Фаина не хотела, чтобы это кончалось.
Ее посещала мысль, что эта ситуация похожа на богатый завтрак осужденного перед казнью. Бессмысленное утешение, попытка быть гуманным с тем, кого обрекаешь на смерть по собственной воле. Желание облегчить и осчастливить последние минуты…
Пусть так!
Но как же было сладко в его объятиях. Ей не терпелось снова оказаться в них, это стоило любой боли грешного мира.
Ночью перед сном Фаина размышляла обо всем этом и заснула с улыбкой на лице. Впервые за долгие годы ей нравилось то, что происходит в ее жизни. Именно потому, что она прекрасно знала, к чему это приведет.
Фаина и Ян значительно сблизились за очень короткий срок, и поначалу все шло неплохо.
Она перестала зацикливаться на своих неудачах, изъянах и болезнях, не вспоминала о смерти, которая теперь стояла под вопросом из-за невероятно мягкого обращения Яна с нею.
Он же – проводил время с человеческим созданием, к которому ощущал слишком многое, чтобы это возможно было описать всеми известными ему языками. Но рядом с нею Ян, кажется, начинал понимать, что означает та самая «привязанность», о которой он прежде так многое читал и слышал, но лично не испытывал.
Происходящее между ними напоминало жуткую сказку о дружбе паука и бабочки, застрявшей в паутине. И вот они вдвоем читали эту сказку, переглядываясь и удивляясь ее неправдоподобности. Но чем глубже продвигались к финалу, тем яснее понимали, что природы не изменить, и паук будет любезничать с наивной бабочкой лишь до того момента, пока не испытает легкий голод. Тогда-то и придет конец его искренним улыбкам, и станут они оскалом ядовитых зубов.
Рано или поздно Ян
Все это казалось настоящей дикостью, учитывая былые события, исполненные взаимной неприязни, и в то же время развивалось столь естественно, словно иначе не могло сложиться ни в одном развитии сюжета, и они оба знали, что придут к этому, потому сейчас плыли по течению, не задумываясь, насколько это логично.
Настоящее контрастировало с прошлым, и эта яркая полярность не позволяла увидеть или предсказать будущее Фаины, ослепляла ее. Казалось, будущего у нее нет и никогда не было. Есть момент в настоящем, растянувшийся навечно. Очень приятный момент. Если он вдруг оборвется, жизнь уже не вернется в прежнее русло.
Естественный поток времени изменился навсегда, и Фаина с радостью выпала из него, как будто прежде ползала по лабиринту вентиляционных труб огромного здания и не могла найти выход, а теперь нащупала решетку и сорвалась вниз, но оказалась в запертой комнате, ключ от которой давно утерян, и окон в ней нет.
Коллективный мозг общежития считал Фаину и Яна новой парочкой, о которой можно всласть посудачить за закрытыми дверями. Девочки с этажа, полагавшие, что хорошо знают соседку-чудачку, раньше других заметили, что между этими двумя самыми странными обитателями общаги что-то происходит.
И пока новенькие наотрез отказывались в это поверить (ибо худая болезненная девушка с явными психическими отклонениями
Каждая из них успела погибнуть и преобразиться в плену Яна, но то, как быстро он забыл о них, а в особенности то, что остановился именно на Фаине, приводило в недоумение и глухую ярость.
