– Чуть позже. А пока я не получил того, о чем был наш с тобой уговор, свою часть которого я исполнил, как ты могла заметить, полностью исчезнув из твоей жизни на какое-то время.
– Договор давно расторгнут. Лучше не приближайся.
– Ты больше не будешь указывать мне, что делать. С этого момента Я приказываю тебе.
– Как ты посмел, – слезы навернулись сами по себе, – как ты посмел втянуть его…
– Это я его втянул? Ты знала, что так будет. И позволила это. Разве нет?
– Чудовище… какое же ты…
– Наконец-то до тебя дошел истинный смысл этого слова.
– Не подходи.
Фаина стала пятиться, но Ян подошел и поднял ее со стула, насильно придав вертикальное положение. Она ничего не ела с утра, тело не слушалось от шока и алкоголя. Казалось, сейчас он станет бить ее, но Ян только встряхнул за плечи.
– Смотри на меня. Смотри мне в глаза! Я хочу увидеть весь ужас, который ты испытала.
– Я не могу больше видеть твое лицо… Я тебя ненавижу.
– Думаешь, этим признанием ты меня удивила?
– Не надо было… трогать Олега. Я назначила ему встречу, чтобы лично сообщить, что наши свидания стоит прекратить… он приехал, а ты…
– Что ж, Фаина, ты немного не успела, – сообщил он со злой ухмылкой.
Она опустила голову и попыталась закрыть лицо руками, чтобы он не увидел ее слез, но Ян жестоко пресек эту попытку. Теперь он стиснул ее запястья так, будто собирался разрезать их своими длинными пальцами, как кусты режут секатором.
– Почему ты плачешь? Как ты можешь оплакивать его
– Я. Тебя. Ненавижу, – повторила она отчетливо. – Ты жестокое, мерзкое, уродливое чудовище. И ты для меня
– Замеча-ательно. Значит, ты выбираешь страдания. Несмотря на все хорошее, что было между нами в недалеком прошлом. Ты все равно предпочитаешь мне шаблонных людишек, неумело собранных из противоречий, глупости и примитива. Обычных парней, которые тебя недостойны. Вместо меня и моей любви.
– Любви? – нервно усмехнулась Фаина. – Любви! Откуда тебе знать, что это такое? Ты не умеешь любить, Ян. Никогда не узнаешь, каково это. Думаешь, я в тебя влюблена? Ты не нужен мне. Не нужен! Я никогда не испытывала к тебе чего-то хорошего. Меня тошнило от твоего присутствия. Я думала лишь о том, как бы мне от тебя избавиться, как бы мне ВЫЖИТЬ! Все, что было между нами, – это любопытство, сочувствие и мои животные позывы.
– Ты врешь! Не думай, будто я не распознаю твоего притворства! Ложь! Ты должна боготворить меня! Я лучше всех в твоем окружении, я привлекательнее всех, умнее, харизматичнее! Я сделал для этого все возможное! Ты
– Как все остальные? – с отвращением улыбнулась она. – Но я – не все остальные. Ты забыл об этом?
– Оттого столь жгучее желание обладать тобою. Не противься этому, ведь ты давно сдалась. – Говоря это, он посадил ее на кухонный стол и заставил обхватить ногами свои бедра. – Будь моей, и ты поймешь, что ничего другого тебе не нужно… Не оплакивай тех, кто случайно встретился тебе. Я – главное, что с тобой случилось. Я – апофеоз твоей жизни. Разве ты сама не приходила к подобным выводам? Согласись со мной. Сдайся мне. Стань моей.
Тяжелые зеленые глаза в паре сантиметров от ее лица – гипнотизируют и подчиняют, лишают воли и рассудка. Откуда в ней силы все еще сопротивляться этому чудовищному, сверхчеловеческому магнетизму? Фаина не заметила, как он снял с нее футболку и перешел к пижамным штанам – хорошо знал, что у нее привычка ничего не носить под ними, находясь дома.
Неужели он наконец решил взять ее силой?.. В это не верилось до самого последнего момента, пока Ян не опрокинул ее спиной на стол для собственного удобства, а сам занялся ремнем на брюках. Тогда-то Фаину словно ударила молния. Она окончательно поняла, что ее хотят изнасиловать, скорее всего, с особой жестокостью, и вряд ли кто-то в блоке способен этому помешать, даже если очнется от дурмана.
– Нет! – вскрикнула она. – Лучше избей меня, убей меня! Но не это, нет!
– Лежи на месте, гадина. Лежи и получай удовольствие. Мне это надоело.
В ответ на мольбы на грани истерики Фаина получала лишь рычание и грубые, приковывающие к столу удары. Ян навалился сверху, не позволяя ей встать. Спущенные пижамные штаны все еще болтались в районе щиколоток, а свои он так и не успел расстегнуть. Гораздо важнее сейчас не дать ей улизнуть.
– Не любишь нижнее белье носить, да, Фаина? – издевался он, запуская ладонь в промежность. – Мне это только
Фаина горела. Язык Яна блуждал по ее груди, пальцы уже проникали внутрь то нежными, то грубыми толчками. Это не может случиться именно так. Именно здесь. Нет! Только не сейчас…
