Лицо Яна, окровавленное и злое, с оскаленной пастью, стояло перед глазами и не пропадало. Каждый шаг чудилось, он вот-вот выйдет из-за угла, преградит ей путь или позовет из-за спины утробным голосом… И тогда все закончится. Но этого нельзя было допустить.
Она шла так быстро, как получалось, срывалась на бег, затравленно озираясь, плакала от боли в ногах и закрывала себе рот, чтобы не издавать лишних звуков и не привлечь ничьего внимания. Ночами на улицах полно всякого сброда, а она – легкая добыча, которую долго никто не хватится.
Наконец девушка добралась до дома, где живет брат. Ни телефона, ни денег при себе не было, а домофон у него не работал с момента заселения. Хорошо, что ей было известно, где находится балкон нужной квартиры.
На себя ей было уже настолько плевать, что, даже будь это девятый этаж, а не третий, она бы все равно полезла. Разве взобраться на балкон по пожарной лестнице – риск для нее, пережившей соседство и вечные столкновения с таким, как Ян? После этого ничто не кажется достаточно опасным.
Даже немного хотелось сорваться головой вниз – быстрая смерть. Она без проблем достигла цели, уже почти не ощущая ступней, и испытала облегчение, увидев свет ноутбука в комнате.
«Я до смерти боюсь Яна, – думала она, – пока брат омывал ей ноги, не задавая вопросов, но пытаясь найти ответы в ее глазах, а она боролась с усталостью и сном, что обрушились на нее неподъемной толщей воды, едва она села в кресло. – Я очень его боюсь, мне страшно даже заговаривать о нем, я чуть не ударила брата, спросонья решив, что это снова Ян прикасается ко мне. Мне очень страшно, это все, что я знаю наверняка. Что я должна теперь делать? Что еще возможно сделать в моей ситуации? Я ни черта не знаю, и голова не соображает…»
Паша вылил грязную воду в унитаз и принес новую порцию – уже более прохладную. Фаина взбодрилась, опустив в нее ноги, затем попросила у брата бутылек перекиси и, к его большому удивлению, просто вылила содержимое в тазик и поболтала ступнями во вспенившейся воде.
– Так быстрее, – объяснила она, откидываясь на спинку кресла.
– Ты объяснишь, что случилось?
– Я не знаю, как это объяснить. И не уверена, что если ты будешь это знать, то останешься в безопасности.
– Ты связалась с кем-то? Тебя преследуют?
– Да. Нет. Слушай…
– Нет, ты слушай. Я за тебя переживаю. Ты всегда была странной, но в последнее время, Фаин, это просто пиздец. Какая муха тебя укусила?! Сорвалась среди ночи и пришла через весь город сюда, без обуви, в легкой одежде! Забралась на балкон третьего этажа в темноте! Я даже не спрашиваю как! И теперь сидишь передо мной, ничего не желая объяснять, якобы для моего же блага!
– Пойми, – сквозь зубы процедила она, глядя в потолок с мелким белым узором, – я там больше не могла оставаться ни минуты. Мне угрожала опасность. Пришлось сбежать.
– Фаина, да что за сюжеты шпионских фильмов? Какая опасность? Объясни нормально!
– В общаге есть один парень… Он меня достает. Я его… боюсь.
– Он бьет тебя?
– Не это самое паршивое.
– Фаин, надо обратиться в полицию, снять побои. Давай я с ним разберусь? Я попробую.
Девушка неестественно засмеялась, накрыла лицо ладонями.
– Нет, нет, нет, нет. Не поможет, Паш. Все это мы уже пробовали и проходили. Он выходит сухим из воды, выставляя меня сумасшедшей… Пойми, нет, просто поверь: никто ему ничего не сделает. Можно сказать, у него есть связи. Из-за него пострадали люди. Но теперь у меня есть надежда. Я вырвалась оттуда, несмотря на то что он этого очень не хотел… Я сбежала.
– Фаин, что происходит? Ты меня очень пугаешь. Все это время он… причинял тебе боль, а ты?.. Ты даже нам не позвонила, ничего не сказала? Ты могла уйти оттуда раньше? Почему ты молчала?
– Все это сложно и долго объяснять. – Фаина надавила на глазные яблоки, яркие бензиновые пятна поплыли перед нею во тьме. – Мне тогда казалось… понимаешь, какое-то время казалось, что все это лишь моя паранойя. Потом казалось, что я преувеличиваю, что все устаканится, потом – что я это придумываю, потому что… впрочем, сейчас вообще не о моих болячках, потом я думала, сама смогу с этим справиться, потом мне вообще казалось, что я сама этого хочу. Что я даже влюблена в него или вроде того. Полный бред…
– Так. Понятно. И сегодня ты с ним поругалась и сбежала?
– Да.
– Даже телефон и деньги не взяла. Ушла оттуда, в чем была.
– Нельзя было медлить. Он мог догнать.
– Еще я вижу пятнышки на твоей кофте. Это то, о чем я думаю?
Фаина опустила подбородок и рассмотрела крапинки на груди. Они засохли и стали бурыми.
– Его кровь, – медленно признала она. – Не волнуйся, этому подонку ничего не будет. Я разбивала ему голову, а на этот раз пробила горло кухонным ножом. А ему хоть бы хны.
