Трудно было не заметить, что общение дома и в школе, постоянное нарушение ее одиночества, требование быть искренней и соответствовать ожиданиям родителей и учителей – все это тяготило ее невыносимо.
Она росла какой-то совсем другой, чем ожидалось, непредсказуемой, по нраву ни капли не похожей ни на отца, ни на мать. Паша редко контактировал с нею, но все же чаще родителей. Только в те моменты, когда она сама появлялась в поле зрения и напоминала о себе, порой самым внезапным образом, как случилось этой ночью.
Парень вздрогнул и вскочил с кровати, когда стук с балкона раздался в первый раз. Слишком громко для птицы или кого-то в этом роде. Слишком целенаправленно, словно стучали в дверь, забыв, что она находится не здесь.
Время близилось к часу ночи, но он не спал, потому что смотрел сериал. Глаза, привыкшие к яркому экрану ноутбука, единственному источнику света в черной комнате последние пару часов, ничего не разбирали вокруг, темнота плыла призрачно-яркими пятнами.
Стук повторился, теперь не было сомнений, что там человек. Показалось даже, будто стекло задребезжало от удара, вот-вот треснет. Паша сделал шаг и услышал чей-то голос. Он приблизился к окну, подсвечивая себе телефоном, и из темноты проступило худое бледное лицо, опутанное кипой темных волос, словно тиной.
В ужастиках и то не так страшно.
– Фаина?! – выкрикнул он. – Ты с ума сошла, что ли? Напугала до усрачки.
– Открой уже, – потребовали снаружи.
Ее босые ступни были в ужасном состоянии – это первое, что бросилось брату в глаза. В земле, крови и ссадинах, словно она прошла босиком через весь город, даже не глядя под ноги.
– Что с твоими ногами?
– А что с ними?
Паша включил свет и заново ужаснулся.
– Как ты сюда попала? Ты шла пешком?! Без обуви? Что случилось?
– Лучше набери тазик горячей воды и принеси сюда. – Шипя от боли, Фаина неуклюже прошла несколько шагов, оставляя следы на полу, и плюхнулась в кресло, не в силах шевельнуться от усталости. – Если есть спирт или хотя бы перекись водорода, тоже тащи.
– Господи, о чем ты думала? Твою ж мать. Тебе в больницу надо.
– Да я недавно оттуда. Давай потом все вопросы, сил нет, – отмахнулась она лениво. – Неси воду, не стой, пожалуйста.
Брат вышел из комнаты и сделал все, что она сказала, а когда вернулся несколько минут спустя, сестра дремала в кресле, уронив голову на плечо. Пару мгновений Паша стоял в проходе с тяжелым тазом в руках и полотенцем через плечо, глядя на это обессиленное, исхудавшее, израненное существо, непонятно как очутившееся посреди его комнаты.
«Стоит ли звонить родителям?» – мелькнула мысль где-то на задворках, но он решил сначала сам во всем разобраться, ведь он уже взрослый, почти такой же взрослый, как его сумасшедшая сестра.
Паша подошел, тихонько поставил тару с постоянно плещущейся водой на пол рядом с креслом и осмотрел ступни гостьи. Он прежде не видел такого вживую, только в фильмах. Но ведь в фильмах все не по-настоящему, а тут точно не грим. Фаина не просыпалась, и пришлось встряхнуть ее за плечо. Она тут же распахнула глаза, вскрикнула и замахнулась, но вовремя увидела, кто перед нею, и слабо опустила руку.
– Да что с тобой сегодня?
Сестра не ответила, но по взгляду было ясно, что она жутко напугана, и Паша решил не давить на нее, потому что может сделать хуже.
– Ладно, давай сначала займемся твоими ногами, – проворчал он, подвинул тазик и сел напротив нее на пол.
Фаина погрузила ступни в горячую воду, поболтала ими, скривилась, но стерпела. Надо просто привыкнуть. От грязи и крови вода окрасилась в бурый, а когда чуть остыла, Паша настоял на том, чтобы сменить на чистую. Немного поспорив, Фаина позволила ему сделать это. Сил у нее практически не осталось.
К ней возвращалась чувствительность, одновременно это и радовало, и не очень. С одной стороны, она наконец что-то ощущала, с другой – ведь это была только боль разных видов: пощипывания, покалывания, жар и жжение из-за попадания воды в открытые повреждения.
Несколько часов она шла к дому брата в ночи, чудом не нарвавшись на неприятности, после того как ее согнали с троллейбуса, заметив спустя десяток остановок. Благо этого хватило, чтобы оторваться. Тяжко идти в таком прикиде и состоянии, но, когда перед тобой есть конкретная цель – добраться до известного тебе места, – трудности можно преодолеть.
Вдали от общежития Фаина вновь ощущала в себе решимость и жизненные силы. Возможность справиться с чем угодно.
Всегда проще, если знаешь, куда именно движешься. Ведь самой главной цели она уже добилась, сбежала от Яна – невероятным образом это удалось ей, что и воодушевляло. Воспоминание о том, что пришлось пережить на кухне и как оттуда вышло вырваться, сейчас позволило терпеть боль, стиснув зубы и идти, идти, идти дальше.
Долгая это была прогулка, как у Кинга в одном из рассказов, Фаина всегда забывала, как же он точно называется, то ли «Дальняя дорога», то ли «Долгий путь»… Неважно. Она снова думала не о том.
