Она попыталась закричать, но Ян зажал ей рот, как заправский маньяк. Власть над жертвой приносила ему еще больше удовольствия, от которого во рту скапливалась слюна. И он тратил ее, чтобы смачивать свои пальцы и ее соски.
– Не стоит будить своих друзей. Они так сладко спят! И будут спать еще долго, ведь у меня на тебя большие планы, Фаина. Ухажера у тебя больше нет, так что, пожалуй, сегодня им побуду я. Возражения не принимаются!
Сказав это, он громко захохотал и больно укусил ее за плечо. Будто хотел вырвать кусок мяса, но сдерживался, откладывая самое вкусное на потом. Фаина покрылась гусиной кожей и сильно отпихнула его, но Ян продолжал демонически смеяться, подтягивая ее поближе к краю стола.
Он должен отвлечься, чтобы расстегнуть свои брюки. Это единственный шанс! Но Ян и не думал так скоро приступать к основной части. Он готов был подождать еще чуть-чуть, ведь ждал уже так долго. Кульминация должна быть сладкой, а ради этого стоит потянуть время. Он не давал Фаине шевельнуться, с блаженством облизывал пальцы, побывавшие в ней, и продолжал ласкать – все более нежно и мягко, все меньше встречая сопротивление.
Фаина не знала, как ей быть. С каждой минутой это становилось менее похоже на изнасилование, и все чаще вместо слов протеста из нее вырывались предательские хрипы, которые Ян с удовольствием глушил горячими губами.
– Расслабься, не сжимайся так, иначе будет больно, – влажно шептал Ян прямо ей в ухо. – Прекрати сопротивляться, ты же сама этого давно хочешь, я знаю. Все хотят. И скоро ты поймешь почему.
Фаина выгнулась на столе, откинув голову, – Ян решил было, что добился своего. Но почти сразу после этого она извернулась и ударила его ногой по лицу, воспользовавшись тем, как завороженно он следит за сокращениями ее тела. Ян в ошеломлении отступил на пару шагов, так силен был этот удар, и это позволило девушке спрыгнуть со стола на подкашивающихся ногах, быстро натянуть штаны, осмотреться и нащупать на столе нож, которым она помогала себе снять пломбу с алкоголя.
– Уже уходишь? – оскалился Ян, выставляя руки и пригибаясь, дабы поймать ее, как сбежавшую собачонку. – Не понравилось?
– Ты чуть не убил Олега! Как ты можешь требовать этого от меня СЕЙЧАС?!
– Как эти вещи связаны между собой?
– Ты моральный урод, тебе не понять. Нет, не трогай! – Она пыталась быть угрожающей, но голос срывался на визг животного, которого ведут на убой.
– Буду трогать. Еще как буду, – приближался обезумевший Ян. – Кто же мне запретит это удовольствие? Теперь меня не остановить. Я уже тебя
Каждую фразу он выговаривал с такой интонацией, словно сообщает нечто уморительное и вот-вот засмеется. Это вызывало граничащий с ужасом диссонанс. Фаина отошла и вытянула руку с ножом. Лезвие вздрагивало, ходило ходуном вместе с ладонью.
– Вот как? Значит, хочешь поиграть в жертву? Оказывать мне сопротивление даже после того, как мои пальцы и язык побывали в тебе? Фаина, ты такая
– Отче наш, – прошептала она чуть слышно, – сущий на небесах…
– Как грубо, – поморщился мужчина и сделал шаг к ней. – Хочешь секрет? Тебе это не поможет, если ты не веришь в то, что это помогает. Ты ведь атеистка, Фаина. У тебя нет никакой защиты передо мной. В меня-то ты веришь, а вот в бога… Иди же сюда, моя любимая Фаина. Я жажду продолжения. Хочу разорвать тебя пополам, пока буду трахать твою скользкую щель, а потом сожрать и обглодать до костей. С тобой я не буду сдерживаться, как с другими.
Это был уже не голос Яна, а рев монстроподобного создания из темных глубин, из далеких могил, где захоронены усыпленные хтонические чудовища. Он двоился, звенел и хрипел, как эхо из недр планеты, готовящейся к извержению. Не дожидаясь реакции, Ян ринулся на нее, а она – на него.
Все произошло быстро.
Фаина полоснула лезвием по красивому лицу, и обычная человеческая кровь хлынула ей на руки, а то, что было мужчиной, на мгновение отшатнулось, позволив замахнуться для нового удара.
Конечно, это не могло убить его. Конечно, это не могло даже существенно задержать его. Но она искренне надеялась, что, заключенный в теле человека, он и живет по физическим законам людского облика, а значит, обязан испытать боль.
Если ему больно от лезвия, загнанного в горло до основания, это согреет ей сердце и придаст сил.
Но не было времени наблюдать, как Ян, хрипя, истекает кровью и хватается за ручку, чтобы вытащить нож, и Фаина помчалась прочь по бесконечно длинному темному коридору в сторону лестницы, на ходу набрасывая на себя футболку. Тьма была подозрительно плотной, как и утренний туман. Фаина увязала в ней, словно в желеобразной массе.
Наверное, Ян слишком удивился ее поступку, потому что погоню начал, лишь когда девушка оказалась на ступеньках. Она бежала так быстро и неосторожно, что сразу потеряла обувь, а потому ступни кололо от вездесущего мусора. Сердце колотилось и от страха, и от бега, в легких горело, но останавливаться было нельзя.
