– Фаина, ты явно не в себе. Думаю, тебе нужно поспать. Утром поговорим. Сейчас тебе ничто не угрожает.
Паша вытер ей ноги аккуратно, чтобы ранки не начали кровоточить, намазал какой-то заживляющей мазью, которую еле отыскал, и оставил подсыхать, прежде чем укладывать Фаину. Она, естественно, опять уснула прямо в кресле и выглядела такой несчастной и замученной, что брат не стал ее будить, когда вернулся из ванной, а просто перенес на разобранный диван (она так похудела…) и лег валетом, как в детстве.
Ступни заживут за пару дней, но надо будет убедиться, нет ли на ее теле других следов. Например, синяков. А если есть… то действовать по обстоятельствам.
Что же там за говнюк такой? Что между ними произошло? Любят они друг друга или просто мучают? Судя по бреду, который несет сестра, у них все сложно и запутанно, и парень этот такой же сумасшедший, как она.
Фаина спала неспокойно, и Паша тоже ворочался, не мог расслабиться, чтобы сон сошел на него. Все думал, что же с ней происходит, во что она впуталась на этот раз? Не впервые Фаина попадала в переделки из-за своего полного неумения общаться с людьми и принимать взвешенные решения. Но чтобы вот так – это впервые.
Неужели что-то серьезное? Может, она действительно кого-то убила и сбежала сюда? Бытовая ссора с поножовщиной – не такое уж редкое явление.
Она никогда не дает четких ответов, никогда не знает объективной истины. У нее все всегда расплывчато и неоднозначно, слишком сложно, чтобы она могла понять и выдать какую-то одну версию событий, заставить себя поверить, что так оно и есть, и никак иначе. Как будто жила сразу в нескольких параллельных реальностях.
Даже если спросить ее, завтракала ли она сегодня, Фаина не будет уверена в ответе, она скажет, что, возможно, и ела что-то, но не помнит, возможно, не ела, а потому не помнит, а может быть, вообще ела вчера или перепутала утро с вечером.
Как с нею быть?
Дождаться пробуждения и все четко выяснить. Видимо, случилось нечто, действительно ее испугавшее, если она появилась здесь в таком виде. И он должен ее защитить, безусловно, он это сделает, потому что любит ее.
Между тем Фаине ничего не снилось, но она часто как будто наполовину просыпалась, впадая в состояние полубреда, когда не понимаешь, где ты и кто ты, не можешь полноценно двигаться и испытываешь страх, а сердце колотится слишком быстро для состояния покоя. В этом оцепенении, в тисках сна, наполовину высунувшись в реальный мир, как в окно, ей слышался голос Яна – то ласковый, то грубый, то требовательный, то успокаивающий, и всюду чудилось его лицо, как будто он стоял над нею и наблюдал, как она мучается, не в силах полностью выбраться из транса.
Не человек, а сонный паралич.
Множество страданий, сравнимых с настоящими, претерпела она в ту ночь, но даже самая долгая ночь кончается и дрожит перед рассветом. Паше удалось поймать сон за хвост только под утро, но вскоре ему пришлось вставать, чтобы идти на занятия. Пропускать пары сейчас, перед сессией, было крайне нежелательно.
К тому же он не хотел будить Фаину в полседьмого утра, полагая, что ей нужно как следует выспаться и отдохнуть, а поговорить можно будет, когда он вернется домой. Ведь ничего не случится за это время, как он надеялся.
Паша ушел, закрыв ее в квартире, так как ключи были одни, но оставил записку следующего содержания:
«Я ушел на пары. Буду к трем. Ключи забрал, только не лезь через балкон, у тебя ноги опухли. Бери мою одежду и носки. В холодильнике есть немного еды, тебе хватит. Брат».
Паша сидел на занятиях и представлял, как Фаина проснется и прочитает записку. Он оставил ее в ванной на зеркале. Плохо, что у нее нет телефона. Совсем без связи тяжело. Вдруг она решит и отсюда сбежать? Взбредет что-нибудь в голову, и полезет через балкон. Только бы она спокойно дождалась его! Дальше они решат, что делать.
Утром он бегло осмотрел ее, насколько это было возможно, чтобы не разбудить: на лице, руках и животе не было следов побоев, это его успокоило. Похоже, просто поругалась с бойфрендом или вроде того. Она его здорово напугала.
Паша вернулся домой чуть раньше, чем планировал, и Фаина еще спала. Но звук дверного замка разбудил ее, и сначала она не поняла, где находится.
– Привет.
– Паша?
– Ты как? Неужели так и спала все время?
– Я… Ну, кажется, вставала один раз. Попила воды и опять легла, – сморщилась она. – Во рту мерзко. И снова очень хочется пить.
– Лежи, я сейчас принесу.
Он принес ей кружку чистой фильтрованной воды, и та показалась Фаине самым вкусным, что она пробовала в жизни. Девушка осушила ее и укуталась в одеяло. Брат сел рядом и выжидающе посмотрел на нее.
– Хочешь поговорить?
– Вообще-то да. Вчера ты несла какой-то бред. Хотелось бы во всем разобраться.
Той же ошибки, что и с Олегом, допускать нельзя. Это значит, нельзя позволить Паше и Яну пересечься в реальной жизни. Иными словами, придется врать.
– Знаешь, просто сильно поругалась с… соседом. Психанула и ушла.
– А следы крови на кофте? Вы подрались?
– Вроде того. Но с ним все в порядке. Просто я видеть его не хочу больше.
