– Да меня на самом деле больше твое состояние волнует.
– Ты ведь не звонил родителям?
– Пока нет, но мысль такая была.
– Не надо, чтобы мама волновалась. Ты же знаешь ее. Ей лучше ничего не знать о моей жизни. Так будет спокойнее всем.
– Ладно. Так что ты планируешь делать? Вернуться туда тебе придется. Там все твои вещи. Деньги, телефон. Все.
– Я это понимаю. Просто… дай мне пару дней, ладно? Мне нужно переждать. Я заберу вещи, если наберусь смелости, но жить туда я не вернусь. На самом деле на вещи плевать. Я бы их там и оставила.
– Ты настолько его боишься?
Фаина не ответила, она смотрела в окно, глубоко задумавшись. Снова ушла в себя, решил Паша.
– Не хочу с ним встречаться больше, – ответила она через какое-то время. – Сейчас на улице день, и вновь меня посещает обманчивое ощущение, что все это было кошмаром, что я все сама себе придумала, что все обойдется малой кровью… Я больше не хочу обманываться.
– Давай сходим вместе. Я буду тебя сопровождать. Могу позвать друзей. Заберешь свои вещи, и свалим оттуда.
– Нельзя. – Фаина печально покачала головой. – Он меня отберет, если увидит. А увидит точно. И вы пострадаете.
– Он что, совсем не выходит из общаги? Можно же дождаться момента, когда его не будет там, и быстро все сделать?
– Наверное, можно. Но я пока не готова к этому. Дай мне время прийти в себя.
– Хорошо. Тогда так: несколько дней живешь у меня, пока не вылечишься. Потом уже действуем, чтобы забрать твои вещи. Закрепили?
– Закрепили.
– Здорово. Покажи ноги? Ох, дерьмово выглядят. Ходить больно?
– Больно. Но я хожу.
– Тогда пошли на кухню, я очень хочу есть. И тебе не помешало бы, скелетон.
Пообедав, они больше не касались этой темы, потому что смысла переливать из пустого в порожнее не было. Очень давно они не проводили так много времени вместе. Наблюдая за ней, Паша понимал, как ему непривычно вновь видеть рядом сестру, как в старые добрые времена, когда они оба жили в родительском доме.
Вроде бы та же самая Фаина – молчаливая, странная, с заторможенными движениями и нестандартными реакциями, вся в себе. Но что-то сломалось в ней. Окончательно и бесповоротно.
Если раньше ее поведение казалось блажью, которая пройдет с годами, то теперь оно виделось необходимостью, даже безвыходностью. Она не изменится в сторону нормальности уже никогда. Все, что было в ней странного и асоциального, усилилось за годы в общежитии, накренилось, навалилось одно на другое, как наезжают друг на друга этажи рушащегося здания.
За те несколько дней, что Фаина провела у него в гостях, она не смеялась и даже не улыбалась. Все время глядела внутрь себя, и по лицу ее было видно, что она непрерывно думает о чем-то неприятном, неумело пытаясь это скрыть.
Что-то мучает и пугает ее, но точно узнать, что именно, невозможно. Она не сумеет сказать, потому что боится за него. Не за себя, а за него. Это Паша понимал отчетливо. Но есть вещи, которые мы не в силах изменить, даже если поговорим о них с кем-то. Даже если с близкими.
Иногда сестра выглядела так, будто не видит и не слышит ничего вокруг, и Паша старался не тревожить ее в такие моменты. Он знал, что это ей необходимо. Это ее способ прийти в себя, уравновеситься, обдумать вещи, которые беспокоят. Построить планы и проложить вероятные пути в будущее. Ему хотелось, чтобы она не страдала, и он готов был сделать для этого все, что нужно.
Фаина не просила у него оставлять дома ключи, она не планировала выходить на улицу. Должно быть, боялась встретить там
Выглядела она слабой, но уверяла брата, что пока у нее не идет кровь из носа, волноваться не о чем. Паша не очень понимал, о чем она говорит, и заставлял ее есть больше питательной еды. Сестра сидела в квартире и ничем не занималась, в основном отсыпалась и днем и ночью, будто последние месяцы практически не спала и находилась в стрессовом режиме нон-стоп.
В спокойствии, с достатком сна и пищи она медленно возвращалась в норму. На третий день ее ступни стали выглядеть гораздо лучше благодаря мази и повязкам. И в тот же вечер брату позвонили, когда они вместе смотрели фильм. Паша показал ей дисплей, на котором светился ее номер с подписью «шизичка сестра».
Фаина нахмурилась, затем расширила глаза. Брат поднял трубку и сразу включил громкую связь.
– Алло? – Испуганный женский голос. Фаина не сразу узнала его.
– Кто это? – спросил Паша. – Откуда у вас телефон моей сестры?
– Да, извините, я все объясню. Она пропала несколько дней назад. Мы пытались позвонить ей, но поняли, что телефон тоже остался здесь. Дверь была открыта, так что мы зашли проверить, и… решили позвонить кому-то, кто может знать ее местонахождение. Она рассказывала, что ее брат живет здесь, в городе. Не в курсе ли вы, где она? Мы очень переживаем.
– Кто – мы?
– Ее соседи.
– Как ваше имя?
– Даша. Простите, вы знаете, где Фаина?
Паша посмотрел на сестру. Та неопределенно покачала головой, сведя брови у переносицы.
– Допустим.
