– Ты не переживай, я тебя просто предупредил об их планах, чтобы ты могла встретить их предложение морально подготовленной, заранее продумать аргументы. Мать очень за тебя переживает, места себе не находит. Считает, они обязаны тебя забрать, хотя бы на первое время. Винит себя в том, что допустила подобное, и… просто хочет, чтобы ты была в безопасности. Я не на их стороне, я просто объясняю их позицию, потому что мне она ясна.
– Ответь мне на один вопрос, Паш. Я нормально ладила с мамой до того, как… все случилось?
Этот вопрос застиг его врасплох настолько, что брат решил не обманывать.
– Не совсем.
– Я так и думала.
– Почему? Не сказать, что ты в целом с кем-то особенно ладила.
Но Фаина пропустила эту ремарку мимо ушей.
– Она смотрит на меня с такой тревогой, будто боится, что вот-вот я все вспомню и со скандалом прогоню ее.
– Ну, не настолько все было плохо.
– Она словно бы ждет от меня подвоха. Мы редко общались?
– Так и есть.
– Из-за меня?
– Да, верно. Из-за тебя. Тебе так было комфортнее. Со мной ты контактировала чаще. Помогала материально. Ты начинаешь что-то вспоминать самостоятельно?
– Скорее догадываться по поведению окружающих.
– Что ж, я рад это слышать. Ты всегда была проницательна и тонко чувствовала людей. Хорошо, что это в тебе осталось. Полезное качество.
– Правда? – удивилась она, скрестив руки на груди и опершись о стойку регистрации.
Это был явный жест к продолжению беседы, и администратор посмотрела на них с неодобрением, ведь время визитов закончилось семь минут назад, если верить крупным электронным часам над дверью, ведущей из отделения в холл.
– Правда. Ты чувствительный человек, неплохо разбирающийся в людях. Порой ты не можешь объяснить своей иррациональной неприязни, но пока что не ошибалась. Если изначально считала кого-то дерьмом, то так оно вскоре и оказывалось. Ты избегала подобных индивидуумов, не пускала их в свою жизнь. Я часто полагался на твое чутье.
– Избегала, – задумчиво повторила она, глядя словно бы сквозь брата. – Чутье.
– Фаин?
– М?
– Ты сейчас смотришь прямо как раньше, – с облегчением объяснил Паша. – Честно сказать, я рад этому. Ты постепенно возвращаешься.
– Как раньше? Это как?
– Ну, как будто ты не находишься здесь на самом деле, а кто-то говорит за тебя.
– Я что, была не от мира сего? – улыбнулась она спокойно.
– По правде говоря… да, – выдохнул Паша.
– Ага. Так вот чего все от меня с таким напряжением ждут, заглядывая в глаза. Какой-нибудь выходки в старом стиле.
Брат с умилением кивнул, поражаясь ее сообразительности. Пожалуй, не все так плохо, решил он про себя.
– Позволь и мне задать вопрос, последний на сегодня.
– А то эта женщина вот-вот разгонит нас, словно техничка в школе.
– Именно! Скажи, почему ты так испугалась, когда я сказал, что родители планируют забрать тебя к себе?
– Не испугалась.
– Запаниковала, – надавил Паша.
– Ну, да, – сдалась она и отвела глаза. – Просто, понимаешь, я здесь хочу остаться. Я чувствую, что так будет лучше, я привязана к этому месту. Не могу куда-то уехать, не должна уезжать, пока все не вспомню. А вспомнить могу, только находясь здесь, ведь именно здесь со мной случилось, – Фаина почти перешла на шепот, – что-то из ряда вон. И я обязана докопаться, что это было. Для этого необходимо вернуться на мое место обитания, оказаться в той среде, где я жила, среди привычных людей и вещей. Погрузиться в эту атмосферу. А если я уеду и сменю обстановку, я так ничего и не вспомню. И буду мучиться от этого. Ты себе не представляешь, как это паршиво – знать, что кусок твоей жизни с неопределенного момента вырвали с мясом! Здесь меня подлатали, но я хочу узнать правду. Я хочу вспомнить, что там было. Понимаешь?
– Да.
– Знаешь, если я пока и могу вспомнить что-то, то это ощущения. Из прошлого, которое стерли.
– Стерли?
Она кивнула и продолжила:
– Время от времени на меня накатывает что-то такое… нездоровое. Неописуемое. Эти эмоции не имеют отношения к настоящему, это какие-то фантомные волны, оттуда, из этого вырванного куска.
– И что это за эмоции? – затаив дыхание, спросил Паша.
– Негативные, – призналась сестра и помедлила. – Внезапный страх, тревога, чувство безысходности и еще…
– Что? Что еще?
– Молодые люди, время посещения закончилось тринадцать минут назад, – зычно проговорила администратор, привстав со своего места, чтобы лучше видеть их. – Я все понимаю, но в больнице есть свои правила, и они действуют на всех без исключения.
– Извините! – махнула рукой Фаина и крепко обняла брата на прощание. Ее волосы вкусно пахли и щекотали ему лицо, но это были приятные ощущения, напоминающие о детстве. – Завтра поговорим.
– Ладно. Пока.
«…и еще предчувствие, будто меня скоро убьют, а я не буду против», – продолжила она в уме, наблюдая, как брат скрылся за дверью.
Затем Фаина подошла к стойке, чтобы еще раз извиниться за нарушение. Не хотелось, чтобы это дошло до лечащего врача. Он человек строгий, старых порядков и даже к мелким правилам относится серьезно. Лучше его не раздражать.
