Фаина не нашлась, что ответить на этот словесный поток, и проводила врача ошеломленным взглядом. Жестоко было с его стороны ставить ее перед таким неприятным фактом, но иначе он не умел. Они оба понимали, что ей необходимо это знать.
Больше Фаина не общалась с Вадимом Валерьевичем, лишь видела один раз в отделении – мельком.
Его работа на этом была завершена, а последние поручения относительно пациентки выполняла юркая маленькая медсестра Соня. Задорная и порой чрезмерно болтливая, своим легким нравом и щебетанием она напоминала Фаине кого-то, кто остался в «слепом пятне» и не поддавался ментальному воскрешению.
Возможно, кто-то из ее соседок или коллег. Или друзей вне общежития, если такие были.
Утром в день выписки к ней приехали родители, брат и Гена. Мать без предисловий стала уговаривать уехать с ними, приводя множество разумных доводов. Фаине пришлось повысить тон, чтобы матери стало ясно ее твердое нежелание уезжать. Свою позицию она пояснила уже не так, как брату, – не связывая с амнезией и стремлением вспомнить то самое
На этот раз девушка заявила, что останется здесь и будет жить как раньше, пока не наладит свою жизнь: вернется на работу, заново заведет друзей, может, даже переедет. Последнее не слишком порадовало Гену, который явился, чтобы забрать подругу с собой в общагу, ведь она наверняка не помнила дороги.
Потеряв надежду переубедить Фаину, мать прекратила уговоры, да и отец внезапно принял сторону дочери.
– Разве ты не видишь, – усмехнулся он в своей простодушной манере, – у нее нашлось столько сил, чтобы тебя переспорить! Мне кажется, она в порядке. Нам стоит прислушаться к ней, понять ее цели и поддержать.
Родители оставили Фаине денег на первое время (одиннадцать тысяч, свои скудные сбережения, но большего они не могли бы ей дать), а также выдали множество ценных указаний, главное из которых – звонить им хотя бы раз в два дня и рассказывать, все ли с нею в порядке. Не забрасывать общение, как раньше.
Фаина пообещала, что так и поступит, и поблагодарила их за помощь, отчего отец с матерью странно переглянулись. Дабы прервать неловкую паузу, Гена поспешил сообщить, что за Фаиной он присмотрит и волноваться не о чем. Он видел, что мать девушки хочет что-то ему сказать с глазу на глаз, но не решается. Но женщина не стала этого делать, даже когда появилась возможность.
Передумала, решил Гена. И к лучшему.
Родители в последний раз поговорили с лечащим врачом (хотели вручить непрозрачный пакет, но тот спокойно и убедительно отказался) у него в кабинете, и всем показалось, что после этой беседы на их лица опустилась печать неприятного знания, но они старались вести себя как обычно, чтобы не омрачать утро выписки.
Мать с опаской поглядывала в сторону Фаины, и девушка догадывалась почему. Должно быть, Вадим Валерьевич напоследок изложил им свою гипотезу. Ну и пусть, все равно прямых доказательств у него, как видимо, не имеется. Как и сама Фаина, он может лишь догадываться.
Эти догадки испугали мать и озадачили отца, но не настолько, чтобы они предприняли что-нибудь прямо сейчас. Однако взгляд женщины предрекал неприятный телефонный разговор в недалеком будущем.
Завершилось все тем, что компания еще с полчаса постояла у больницы, чтобы вдоволь наговориться, прежде чем каждый разъедется к себе: родители – домой за город, брат – к себе на квартиру, Фаина с Геной – в общежитие.
Проводив Пашу на остановку, приятели остались дожидаться своего автобуса. С поразительной четкостью Фаина ощущала, что в прошлом была духовно близка с этим приятным молодым человеком. Глядя на него, она буквально держала в руках канаты, тесно связывающие их ментальные оболочки.
Можно было дать руку на отсечение, что ранее они понимали друг друга с полуслова и могли болтать на какую угодно тему. При общении с Денисом, родителями и братом подобных ощущений не возникало, и это показалось ей странным.
– Скажи, мы с тобой встречались? – рискнула спросить Фаина, заглядывая в его открытое, симпатичное лицо, исполненное живости и доверия.
– Не-е, – смущенно засмеялся Гена. – Мы только все время шутили об этом, но ничего не было, если ты переживаешь.
– Нет. Не переживаю. Просто интересно. Я что-то ощущаю к тебе. Что-то очень сильное – оттуда, из слепого пятна. Значит, мы были близкими друзьями?
– Да. И, надеюсь, ими и останемся. Я думал, ты меня вспомнила.
– Тебя – да. Но не все о тебе. Воскресить все то, что нас связывало в течение нескольких лет… не так просто. Думаю, на это уйдет много времени.
– А я никуда не спешу, – без тени сожаления заявил Гена. – Как минимум ты вспомнишь то, что помню я сам. Гарантирую.
